В книге "Кого люблю, того здесь нет" читатель оказывается в мире печальных истин и глубоких размышлений. Начатое с тонким юмором или коварной иронией, эта работа переполнена нежданными откровениями о хрупкой человеческой душе.
Но он никогда не захотел пересечь границу этой страны, где убили его отца, где зародилась, дала плоды и (по его мнению) пришла к вырождению столь любимая им русско-еврейская литература.
Маркиш был высоким знатоком христианства, относился к нему сторонне, но уважительно. Он не стал иудеем в религиозном смысле. У него это попросту не получилось. Он (мое мнение!) остался просвещенным, чающим Бога, но неверующим человеком эллинского толка. Древние греки и римляне – любовь его молодых лет – определили (мне кажется!) основание его духа.
Особое отношение было у него к выкрестам из евреев. Тут он был строг. Не в личном плане (доказательством тому его дружба и огромное уважение к о. Александру Меню), но в профессиональном – им было отказано называться русско-еврейскими литераторами. Вы, дескать, ушли в русские, значит, вы русские, у вас своя тропа, у нас своя – и точка.
И вот в вечерний час 5 марта (столь важная дата нашей истории, особенно для всех репрессированных – день смерти Сталина) мы в удобной машине советника пересекли границу России – мы въехали на территорию Российского посольства в Брюсселе.
Мне везло с этим прекрасным особняком. В разные времена я бывал гостем двух прежних российских послов. С Н.Н.Афанасьевским, а потом с В.И.Чуркиным мы проводили здесь хорошие вечера. Я надеялся, что и в этот раз будет не хуже. Надежды оправдались, Сергей Иванович Кислюк и его супруга принимали нас в узком кругу за прекрасным ужином.
Так в последнее наше свидание мы пару часов вместе побывали на российской земле. Я завлек его сюда и не пожалел об этом.
* * *Ночь была для меня тревожной – я репетировал.
