"
"Но в данном случае было дорого время, и опять-таки сосед Виктор Палыч был мужчина в этом смысле небалованный, потому как вдовел уже восемь лет, так что успел забыть все кулинарные изыски, которыми баловала его покойница жена.
Через полчаса торт был готов, тетя Лика украсила его ягодами из компота собственного приготовления и сбрызнула сверху сливками из баллончика, одолженного у той же Марьяны. По дороге как раз попался ей сосед, и она пригласила его на чай, при этом так таинственно блеснула глазами, что в душе Виктора Палыча шевельнулась надежда на то, что его давнишняя мечта осуществится и что Гликерия наконец-то согласится выйти за него замуж. Или хотя бы так жить вместе. Он давно на нее поглядывал и строил планы, но боялся спросить об этом прямо, все не предоставлялось удобного случая.
Наивный сосед не знал, что тетя Лика давно обо всем догадалась и, как только начинал он отводить глаза, краснеть и мямлить, она тут же ловко уводила разговор в сторону.
Сейчас Виктор Палыч не смог скрыть свою радость, так что в душе у тети Лики шевельнулось даже что-то вроде раскаяния.
Она налила ему большую чашку ароматного чая, и, когда он съел два куска торта, осторожно приступила к расспросам.
– Витя, а ты Аню точно в поезд посадил, может быть, ты ее на платформе оставил дожидаться?
– Обижаешь, Гликерия! – Виктор Палыч положил на место третий кусок торта. – Посадил в поезд, как ты велела, до самого вагона проводил, сдал с рук на руки проводнице. Она еще сказала, что у нее место есть свободное, что в том купе одна женщина едет, и Ане сподручнее будет с такой соседкой.
– А ту женщину ты не видел?
– Нет, не видел, проводница сказала, что молодая, из Верхнегорска едет.
– А больше никто вместе с Аней в поезд не сел? – упорствовала тетя Лика.
– Вот ты сказала, и я вспомнил, – оживился Виктор Палыч, – там мужик какой-то вертелся на перроне, вроде тоже поезда ждал.
– Что за мужик? Можешь его описать?
– Да мужик как мужик, самый обычный. Сутулый, не так чтобы молодой, одет просто, на голове кепка, так что лица не разглядеть. А как поезд тронулся – так он и исчез, может, тоже в поезд сел, только точно не в тот вагон, что Аня.
Тут Виктор Палыч посмотрел на тетю Лику масленым взором и уже открыл было рот, так что она поняла, что нужно срочно прекратить расспросы, и положила ему еще кусок торта.
Прежде всего, она услышала звук. Звук был странный, как будто кто-то стучит наверху. Она не успела удивиться тому, что различает, где верх, где низ, ведь перед глазами была абсолютная темнота.
Она постаралась пошевелиться, потом подняла руку и осторожно ощупала ею свое лицо. И только тогда поняла, что глаза у нее закрыты. Лицо на ощупь было какое-то чужое, незнакомое, что-то в нем было не так.