В начале весны мир медленно заворачивался в холодные тени. Полосатый мешок издалека проплыл сквозь зарождающуюся серость, а небо над головами приобретало синеву свечения даже в тепле ранней весны. Странное ощущение дробило старые краски уходящего лета.
– Наливай для храбрости!
Она с готовностью вскочила с дивана, достала из холодильника бутылку, налила полный фужер, предназначенный для сока, и села уже напротив.
– За твое здоровье!
– Докторский тост, – определил он и выпил. – Молодец, отрабатываешь… Хочешь поиграть?
– Во что?..
– В папу с мамой! – захохотал он. – Умеешь?
– Мне нравится такая игра, – проговорила слишком сладострастно, чтобы это выглядело правдой. – Только чур! Вести буду я… Ты сегодня узнаешь совершенно другой мир. Узнаешь, что такое женщина.
– Напоишь, я просто усну.
– Нет, не уснешь… Со мной ты спать не будешь. Стану поить тебя царским вином! Это настоящая анестезия…
– Ты и такого припасла? Молодец! Из тебя получится хорошая жена.
– Я буду сама делать царское вино, на твоих глазах.
– Это как?
– Сейчас увидишь… Чуть подвинься, я должна лечь.
Он отодвинулся на край дивана. Алина легла плавно, по-кошачьи, приподняла бедра чуть вверх и раздвинула ноги.
– Подай мне бутылку.
Шабанов понял секрет такого виноделия и вместо бутылки выбрал банан покрупнее, вложил в ее руку.
– Мне больше нравятся царские бананы! А ну, вставляй!
– Ты портишь игру, – предупредила она. – Это будет здорово. Ты только должен повиноваться и ни о чем не думать… Дай мне бутылку.
Он взял бутылку и стал медленно лить вино на ее лицо, грудь и живот. Вытряхнул последние капли и подал.
– Возьми и вставляй! Или я сделаю это сам!
Алина вскочила с дивана, схватила салфетки и стала утираться.
– Я тебя боюсь, – вдруг призналась она, выбиваясь из планов полученного задания.
– Но может быть хуже! Представляешь, уже завтра уволят. Тебя же заставили напоить меня царским вином? Вот! Ты не справилась с задачей, уволят по статье. И куда ты пойдешь? На панель?.. Кто тебя возьмет после статьи? Даже медицинской сестрой? Жизнь погублена, верно?"
"– Меня вызвали к начмеду, – тихо проговорила Алина. – Наорали, вспомнили заявление в прокуратуру… Это был шантаж! Я бы так не согласилась. Но меня и правда могут уволить, я же еще не аттестована…
– Толстый там был? Мой лечащий врач?
– Был… Я его ненавижу!
– Хорошо, он свое получит!
– Как – получит?.
– Да известно как, по роже. А она у него широкая, не промахнешься.
– Тогда меня уж точно уволят…
– Не посмеют! – уверенно сказал он. – Дай руку!
– Зачем?..
– Не бойся. – Он потянулся через стол, одолевая легкое сопротивление, взял ее руку и стал отстригать ногти.
– Что ты делаешь?..
– Не люблю, когда царапаются.
