В начале весны мир медленно заворачивался в холодные тени. Полосатый мешок издалека проплыл сквозь зарождающуюся серость, а небо над головами приобретало синеву свечения даже в тепле ранней весны. Странное ощущение дробило старые краски уходящего лета.
– Я больше не буду! Не надо!
– Ничего, новые отрастут. – Шабанов отщелкнул последний, с мизинца – она добровольно подставила вторую руку.
– Правда, я не хотела… Меня заставили!
– А ты говоришь, в нашем мире есть радости… Ничего, кроме издевательства и насилия над личностью, верно? Все время тортом по физиономии! – Он осмотрелся, приподнял крышку шкатулки на полке у зеркала.
– Что ты еще хочешь? – боязливо спросила Алина, отодвигаясь от стола.
– Дай денег? Займи?
Она отскочила, загремев украшениями.
– Деньги?! Опять деньги? Зачем?
– Да нет, сейчас не на бутылку, – улыбался он. – Одежду купить. Поедем к родителям, а здесь ничего нет, все осталось в Пикулино. Ты-то будешь выглядеть красавицей в своих нарядах, а мне что, в пижаме ехать?.. Не бойся, взаймы прошу, две тысячи рублей.
– Я должна ехать?..
– А как же?.. Слышала – я женюсь на тебе. Ты мой крест, придется нести до смертного часа. Но хоть и крест, все равно родителям-то нужно показать… Так что с деньгами? Дашь или как?
– У меня… нет таких денег, – виновато пролепетала она.
– Жаль, – вздохнул Шабанов. – Это плохо… Придется возвращаться в Пикулино. Здесь, кроме тебя, близких никого, перехватить больше негде… Да ладно, не расстраивайся! Сколько у тебя есть?
– Ну, рублей сто восемьдесят…
– Должно быть, сильно потратилась, – он кивнул на стол.
– Нет… На это дали денег.
– Ну ладно, займи мне тридцатку. Хочу торт купить. Запомни, я сладкое люблю и острое. Потому склонен к полноте.
Алина отыскала свою сумочку, дрожащими пальчиками достала деньги. Шабанов спрятал их в карман и взялся за дело. Он вытащил из-под себя плед, аккуратно расстелил и стал выстригать ножницами шкуру тигра. Алина смотрела с ужасом, однако молчала. Толстое и рыхлое сукно, тем более смоченное вином, поддавалось плохо, да и ножницы оказались тупыми, так что он трудился минут пять, прежде чем вырезал все целиком. Полюбовался шкурой, аккуратно скатал в рулон, обрезки сложил в кучку.
Алина не издала ни звука, и ни один браслет не брякнул ни на руках, ни на ногах…
– Я тебе как-нибудь новый куплю, – пообещал уже от порога. – Чтоб можно было накрываться, когда холодно, а можно на стену повесить, как коврик. Там нарисовано озеро такое, а на нем лебеди плавают, черные и белые, все вместе…
13
На следующий же день он сходил в магазин, выбрал торт, расписанный масляным кремом, спрятал его в тумбочку и стал ждать понедельника.
