В начале весны мир медленно заворачивался в холодные тени. Полосатый мешок издалека проплыл сквозь зарождающуюся серость, а небо над головами приобретало синеву свечения даже в тепле ранней весны. Странное ощущение дробило старые краски уходящего лета.
– Шабанов не знал, что и думать. – Вдребезги…
– Как жаль… Я никогда не видела настоящих принцесс. Хотела пригласить к себе в гости, подружиться… У меня нет подруги.
Эта великовозрастная особа говорила и вела себя как ребенок. Или как сумасшедшая…
Других мыслей в тот миг не приходило, и потому разговаривать с ней следовало соответственно.
– Ты сама как принцесса! – сделал он комплимент.
– Неужели ты узнал меня? – то ли изумилась, то ли устрашилась она. – Не может быть!
– Я видел тебя во сне!
– И как ты меня видел? – Эта скромница внезапно заулыбалась соблазнительно и грешно, словно знала, о чем был сон.
Шабанов снова вспомнил Лисю и отвернулся.
– Да так, ничего особенного…"
"– Я на самом деле принцесса, – жеманно похвасталась она. – Так меня дедушка зовет. «Моя принцесса»!
– Это заметно.
– Только вот нет подружки…
– А принц есть?
– Принц? – загадочно улыбнулась она. – Принц есть!.. Ты почему упал? Ты же так хорошо летаешь! Я видела!.. И упал!
– К сожалению, кончилось горючее, – трагично произнес он.
Реакция последовала неожиданная, совсем уже не детская.
– Значит, такова ее судьба, – утешительно проговорила она. – И ничего не поделать… Ты не переживай, все образуется.
– Чья судьба? – не понял Шабанов.
– Принцессы! Той, что с тобой летела… Зато тебе встретилась другая!
– Да, тут мне повезло!
– Возьми молоко, пока не остыло, и пей. Я только что подоила корову.
Шабанов освободил левую руку от пистолета, взял кружку, налитую до краев и нерасплескавшуюся: на молоке еще плавала пенка, значит, цедили его как положено, непосредственно в кружку…
– Любопытно… Как узнала, что я хочу молока?
– Все дети вечером хотят молока.
– Дети?.. Но я же не ребенок. – Он сделал глоток и, не удержавшись, выпил до дна.
– И все равно ждал, когда подоят корову.
– А кто же такой Лев Алексеевич? – Герман откровенно рассматривал ее смутное лицо.
– Забродинов, мой дедушка по матери.
– Такой рыжий и бородатый?
– Нет, он совсем старенький и седой.
– Дедушки, они все милые и добрые, – сказал Шабанов, кося глаз на вторую кружку, верно, предназначенную принцессе. – И глазастые, как боженьки на небе… Скажи, принцесса: он что, видел меня в самолете?
– В самолете я тебя видела!
– А он? Откуда твоему дедушке известно, что мы летели вдвоем с той принцессой?
– Это вовсе не обязательно – видеть… Выпей и вторую, ты же хочешь.
