В начале весны мир медленно заворачивался в холодные тени. Полосатый мешок издалека проплыл сквозь зарождающуюся серость, а небо над головами приобретало синеву свечения даже в тепле ранней весны. Странное ощущение дробило старые краски уходящего лета.
Или беги назад в свою деревню, или в милицию сдам, чтоб вернули родителям. Отец за дебош штраф заплатил и еще заплатит.
– Значит, направления не дадите, товарищ капитан?
Тот хмыкнул восхищенно.
– В офицеры захотелось? Командовать?.. А сначала надо научиться подчиняться!
– Летать хочу, а не командовать!
Капитан устало сел на место, вытряхнул из пачки последнюю сигарету и прикурил от окурка.
– Все летать хотят… Ты самолет-то близко видел?
– Нет еще… Только в небе и высоко.
– Вот! Зато родился среди тракторов и комбайнов… Так что иди-ка в механизаторы! В армии танкистом будешь, служить.
– Ладно, – сказал Шабанов. – Раз нет направления – сам побегу в Калинин и поступлю.
– Ну, беги, беги, – отмахнулся капитан. – Сейчас в милицию позвоню!
Задерживать сам он не стал, видно, вспомнил Шабанова-старшего, снял трубку и набрал двухзначный номер. Герман спокойно вышел из кабинета, скользнул мимо дежурного и на улице уже припустил рысью.
Оказалось, капитан на самом деле сообщил в милицию о подростке, сбежавшем из дома, и первый раз его чуть не поймали на посту ГАИ у выезда из города.
К обеду он сильно проголодался и, огибая притрактовые деревни, почти не сбавляя скорости, заскакивал в огороды, рвал огурцы с грядок, лук и горох, набивал под рубаху и ел на ходу.
В пятом часу, когда в здании училища было пусто и гулко, Шабанов предстал перед дежурным офицером.
