Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
— Какой там стареешь — в самом соку мужчина. Верно я говорю, Андрюша?
— А то! — подтвердил Сыскарь. — Всем бы в ваши годы так выглядеть, Харитон Порфирьевич.
— Льстецы, — хмыкнул управляющий. — Одно слово — гулящие люди, охотнички. Ладно, давайте поедим, а потом разговаривать будем.
— Нешто разговор деловой имеется? — заинтересованно осведомился Симай.
— Имеется, — коротко ответил Харитон Порфирьевич и повлёк гостей на кухню.
Андрей уплетал горячую гречневую кашу, заправленную сливочным маслом и молоком, и думал, что нет худа без добра.
— Спасибо, Харитон Порфирьевич, — поблагодарил он хозяина, по примеру Симая облизывая деревянную ложку и кладя её рядом с миской. — Язык проглотить можно, большая мастерица ваша Прасковья. Хоть и боюсь показаться излишне нахальным, но всё же спрошу. А нет ли чаю или, ещё лучше, кофею?
— Ого! — усмехнулся хозяин. — Кофею ему. Губа не дура.
— Привык в Америке, — вдохновенно соврал Сыскарь. — Там же англичане, они без чая жить не могут.
— Прасковья! — крикнул главной кухарке Харитон Порфирьевич. — Чаю нам в голубую беседку принесёшь! И одну чашку кофею для заморского гостя, — поднялся из-за стола, поманил товарищей пальцем. — Пошли на воздух. Там и чай вкуснее, и разговор свободней — посторонних ушей меньше."
"«Везёт мне, однако, на свежий воздух в последнее время, — думал Сыскарь, следуя за управляющим имением и Симаем и с интересом глядя по сторонам.
