Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Когда всё закончилось, я эти бутылки аккуратненько подобрал и спрятал. Хоть и страшно было — сил нет. Да и сейчас страшно. Я, может, и пью, чтобы страх заглушить. А Катька, дура, не понимает. Думает, запой у меня очередной. — Он снова вздохнул и приложился к коньяку."
"«Одно другому не мешает, — хмыкнула про себя Ирина. — Можно, и страх заглушать, и в запой впасть одновременно. И очень легко. И еще неизвестно, что здесь причина, а что следствие. Так что называть Катьку дурой я бы не торопилась».
— А где эти бутылки, Коля? — спросила она мягко.
— Сейчас принесу, — ответил тот. — Вижу, что человек вы хороший, волнуетесь за коллегу и др-руга, что в наше долбанное время нечасто встретишь, а потому отдам бесплатно. Бес-платно! — повторил он со значением, выбрался из машины и нетвердой походкой направился к подъезду.
Чёрт, надо было, наверное, с ним пойти. Уже пьян мужик, штормит его. Да и жену Катьку нельзя сбрасывать со счетов.
Опасения, однако, оказались напрасными. Ровно через шесть с половиной минут по часам Геннадий вышел с пакетом в руках, который и передал Ирине.
— И запомните, — повторил на прощанье. — Если что, я от своих слов откажусь, сразу вас перду… предпру… предупреждаю.
— Да, конечно, — сказала Ирина. — Спасибо.
«Но тебе могли об этом рассказать коллеги», — подумала она и резко тронула с места.
Сна не было уже ни в одном глазу. Две пустые бутылки из-под крымского красного полусладкого вина в полиэтиленовом пакете не дали бы ей уснуть в любом случае.
