Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
— Говорил он негромко, но на кладбище ночью тихо, хорошо всё слышно, — продолжал Геннадий взволнованно. — Так и сказал. Приходи, мол, Ваня, на нашу со Светланой свадьбу в своём незримом и бестелесном виде. Мы будем ждать. И после этого выпил.
— Выпил?"
"— Да, из фляжки, которую принёс с собой. Уж не знаю, что там у него было налито. Выпил, закурил, и тут… — Геннадий снова умолк и торопливо глотнул коньяка. Его большая рука с зажатой в ней бутылкой заметно подрагивала. — Земля на могиле зашевелилась, — продолжил он с явным трудом, пересиливая себя.
— Я…
— Думайте, что хотите. Но я не вру. Однако учтите, если придётся отвечать на эти же вопросы официально, я от всего откажусь. Мне в психушку не хочется. Если же вы записываете наш разговор, то скажу, что и впрямь всё придумал. Коньяк отрабатывал.
— Я не записываю, — соврала Ирина. — Зачем мне это? Продолжайте, пожалуйста.
И Геннадий продолжил. Далее он рассказал о том, как оживший мертвец предложил Андрею выпить вина, которое, оказывается, тот положил в гроб на похоронах вместе со стаканом.
— Две бутылки они выпили. Открывал Андрей. У него оказался с собой нож со штопором. Швейцарский. Мертвец так и сказал. Доставай, мол, свой швейцарский, открывай и наливай. У меня ножа нет.
«Верно, — отметила про себя Ирина. — И то, что Сыскарь две бутылки вина в гроб Ивану положил вместе со стаканом, и то, что перочинный швейцарский нож всегда с собой носит. Странно, откуда всё это может знать Геннадий. Впрочем, он охранник на кладбище, значит, теоретически мог присутствовать на похоронах.
— Что, и мертвец тоже пил? — осведомилась она, стараясь, чтобы в голосе не звучала насмешка. Или хотя бы звучала как можно слабее.
Геннадий выбросил за окно окурок, снова глотнул из бутылки и тут же закурил новую сигарету.
— Да, пил, — сказал абсолютно трезвым хоть и сдавленным голосом. — Они выпили по три стакана. Сначала этот Андрей колебался.
