Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Да они и без всякого гипноза так тихо и незаметно прокрадываться умеют — куда там этим, как их… ну, которые убийцы японские наёмные.
— Ниндзя? — догадался Сыскарь. — И кто такая бабка Ульяна?
— Точно, они. Ниндзя. Видел я кино — брехня, считаю. Хотя всякое кино — брехня, если рассудить. А бабка Ульяна… Была в Кержачах такая знахарка, ведунья. Тем же, можно сказать, занималась, чем сейчас наш Григорий. Лечила животных, людей… много чего делала из того, что обычному человеку не под силу. Больше полувека прошло, как умерла.
— Слышал кое-что, — хмыкнул Сыскарь.
— Так вот она была его старше лет на десять… Всё, пришли. Смотрите. Вот здесь он через колючку пробрался.
— Оборотень? — зачем-то спросил Александр.
— Нет, Ленин, — не удержался от язвительного ответа сторож, включил фонарь и направил свет на огорожу из колючей проволоки. — Видите?
Сыскарь тоже включил свой фонарь и присел на корточки, осматривая место возможного проникновения зверя на территорию скотного двора.
Так. Между рядами «колючки» сантиметров пятнадцать. Много — восемнадцать. Белка или там ёж какой-нибудь пролезут. Но волк — вряд ли. Да ещё и такой крупный. А человек? Если взять вот эти два, как специально валяющихся здесь обломка веток, и одну проволоку отжать вверх, а другую вниз… Столбы-то опорные довольно далеко друг от друга, как струну гитарную проволоку не натянешь при таком расстоянии. Ну-ка.
Он передал фонарик Александру, достал из внутреннего кармана куртки резиновые перчатки, натянул их, поднял с земли ветки и с их помощью раздвинул проволоку.
— Догадался, — удовлетворённо заметил Петрович. — Теперь вижу — настоящий сыщик. А если к этим веточкам повнимательней присмотреться, то можно и ещё кое-что увидеть.
Сыскарь тут же забрал у фермера Саши свой фонарик и последовал совету. Ну конечно. Царапины! В тех местах, где ветки плотно соприкасались с «колючкой», их кора была заметно повреждена.
— Если думаешь, что это ты их сейчас поцарапал, — сказал Петрович, — то зря. Они такими уже были. Я видел.
— Ну у вас, Анатолий Петрович, и глаз, — восхищённо покачал головой Андрей. — Прямо аплодирую я вам.
— Я в разведке служил, — приосанился довольный сторож. — Три цельных года, не то что нынешние. Нас так учили — до смерти не забудешь."
"Обломки веток Сыскарь прихватил с собой.
