Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Солнце уже освещало закатными лучами вершины древесных крон, готовясь вскоре уйти за горизонт на ночлег, когда Бафомет и Самовит заключили Сделку. Договор. Соглашение.
Непостижимым образом, возникнув из ниоткуда, в руках Бафомета оказался пергамент, на котором чёрным по желтоватому были кратко и ёмко изложены все его пункты. Включая последний, гласящий, что после смерти душа Самовита сама, без всякого принуждения, выбирает способ и место своего дальнейшего существования. Очень обнадёживающий и правильный, по мнению Самовита, пункт.
— Прочёл? — спросил искуситель.
— Да.
— Ещё пожелания, дополнения, вопросы?
— Нет, всё ясно.
— Тогда подписываем.
Бафомет глянул вверх, и к его ногам свалилась крупная сойка.
— Теперь ты, — сказал, протягивая нож и перо. — Рану я тебе затяну.
— Это я и сам могу, — буркнул Самовит и сделал на ладони надрез.
— Гордый, — сказал Бафомет. — Это хорошо.
Самовит поставил свое имя ниже подписи Бафомета, отдал ему пергамент и остановил кровь.
Шрам, правда, остался. Если присмотреться, его можно заметить и сейчас — тонкая бледная полоска на левой ладони. Как напоминание о том дне, когда он ступил на путь, с которого нет возврата.
К кладбищу Григорий подошёл, как и рассчитывал, уже в ночной темноте.
Ага, и церковь имеется. Ну, ясно, куда ж нам без церкви… Интересно, отпевали покойника или нет? Если отпевали, будет сложнее. Ладно, неважно. Теперь уже неважно, решение принято, а отступать он давно разучился."
"Григорий толкнул сначала ворота, а затем калитку.
Заперто. Всё правильно, так и должно быть.
Ещё раз толкнул калитку так, что громко лязгнул металл. Вытащил из заранее припасённой пачки сигарету, сунул в рот.
