Старый волхв Велеслав шёл к священной роще по самой обычной дороге, которую уже тысячи раз пересекли его сотни шагов. Самовит не замечал ни морозов, ни зноя, ни распутицы, всё это для него лишь дополнением к привычному пути, как ветер — к дыханию и солнце — к свету.
Сейчас главное — поскорее со всем этим покончить.
Третий стакан шёл с трудом. Прикрыв глаза и запрокинув голову, он с трудом влил в себя последние миллилитры, и в тот же миг, как ему показалось, прямо над головой ночное небо разорвала молния, свет которой проник сквозь неплотно сомкнутые веки и ресницы, ударил тяжкий, словно выстрел из гаубицы калибра 152,4 мм самоходно-артиллерийской установки «Мста-С», гром, и на лоб упали крупные холодные капли дождя.
Сыскарь втянул ноздрями враз повлажневший воздух, в котором явственно ощущался привкус озона, открыл глаза и облегчённо выдохнул.
Покойный друг Иван Лобанов исчез вместе с гробом. Словно провалился туда, где ему и было положено находиться, — под землю, в могилу.
Вот и слава Богу.
Именно так, с прописной буквы.
Значит всё-таки галлюцинация. Была и прошла. Уже легче.
Вновь сверкнула молния, и раскатился гром. На этот раз дальше. Ливень всё не начинался, только редкие капли срывались с уже полностью затянутого облаками неба.
И ещё что-то, кроме исчезновения мёртвого друга, изменилось в окружающем мире, но Сыскарь пока не мог сообразить, что именно.
Запахи?
Да, кажется, они стали гораздо ярче, что ли. Насыщенней. Остро тянуло свежей весенней травой, влагой, листвой и вроде бы цветами. По-видимому, из близкой рощи, которая продолжала шуметь ветвями и листвой в нескольких шагах от него.
В грозу запахи всегда усиливаются…
Он огляделся.
Стоп. А куда делся электрический свет от фонарей, горящих у входа на кладбище? Темно, блин с чебурашкой, как ночью у африканца в соответствующем месте.
Сыскарь достал сигарету, закурил, по привычке спрятал её в кулаке (дождь всё никак не мог решиться и хлынуть во всю мочь, но казалось, вот-вот решится), включил фонарик и посветил, отыскивая дорожку, по которой сюда пришёл.
Хорошая такая дорожка. Широкая, утоптанная, посыпанная кирпичной крошкой…
Оп-па. И где она?
Луч фонарика метнулся вправо-влево, и Сыскарь вдруг ощутил где-то внутри себя противную сосущую пустоту, у которой было только одно имя — страх.
"Пропала не только дорожка. Пропали все близлежащие могилы, ограды и памятники. Включая могилу Ивана вместе с табличкой. Как не было. Яркий галогенный свет освещал лишь землю, покрытую девственной травой, из которой там и сям выглядывали какие-то разнообразные дикорастущие цветы, названия которых Сыскарь не знал сроду.
Что за чёрт!
Следующие пять минут он потратил на то, чтобы определиться со своим местонахождением.
