Продолжая убегать от верещащего вояки, Прохор забыл про обычную работу и наткнулся на загадочное предсказание. Среди ночи он нашёл странного колдуна, способного оглашать будущее и исцелять раны. Вокруг заседает таинственная обитель, где жизнь мгновенно меняется по воле загадочных существ. Прохор неожиданно поймал самое главное предзнаменование — завтраком колдунов может стать яичница с сыром....
Ваши ведь всё больше по воинской специальности известны — бойцы великие, смерть обманывать мастера, опасность чуять да за победу малой кровью биться, а так, чтоб сквозь личины зрить… Это, яхонтовый мой, дорогого стоит!
— Кто — мы? — чётко выделил я главное.
Цыгане за моей спиной бесшумно вынимали ножи, думая, что у меня глаз на затылке нет. Это факт, не поспоришь, но я и без того отлично знал, что они там намерены делать. Им ведь невдомёк, что араб, кося лиловым оком, бдительно следит за всем происходящим.
— Ретивый ты казачок, Иловайский, — наконец собралась с ответом старая цыганка, а я воочию видел некоторую растерянность на лице Птицерухова. — Кто тобой интересуется и кому ты поперёк глотки встал, я тебе сказать не смею. Но совет дам. Один. Напоследок. Ежели долго жить хочешь — более в Оборотный город не ходи!
— Что ж так? — Я широко улыбнулся. — Мне ваши тёмные дела без надобности.
— Не уйти ей. Повязана твоя Катенька. Это в городе она из себя страшную силу корчит, а доведись ей лицом к лицу со мной стать, я её в единый миг так взнуздаю, так в…
Мой большой палец без предупреждения взвёл курок. Птицерухов понял, что если он издаст ещё хоть звук, то в ответ раздастся (грянет) выстрел. Видимо, это поняли и остальные цыгане — тишина повисла такая, хоть топором её пластай, вязкую, и кусочки в платок заворачивай, пригодится отдохнуть, заложив уши на народных гулянках.
— Только троньте её, — тепло предложил я, опуская пистолет. — Ну а мне пора, пожалуй.
— Ай, соколик! — Всплеснув руками, Птицерухов улыбнулся мне самой змеиной ухмылочкой.
