Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
— Синие глаза — луна,
— продолжала петь Наташа, —
Вальса белого молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья…[11]
— Тебе не нравится песня? — Наташа с тревогой посмотрела на Игоря. — Прости, что не очень веселую выбрала…
Игорь осторожно взял из ее рук гитару и отложил в сторону.
— Хватит грустить! Пора переходить к последнему пункту нашего плана. Я тут кое-что придумал. — Он подошел к кровати, стащил матрац на пол, накрыл его простыней, бросил сверху подушки и одеяло. — Ну, чем не королевское ложе?
И не успела Наташа опомниться, как лежала уже навзничь с заведенными вверх и прижатыми к матрацу руками.
— Не трепыхайся! Теперь не я, а ты в моей власти!
Продолжая одной рукой удерживать девушку за запястья, второй он сноровисто освободил ее от одежды и замер на секунду от восторга. Великолепное молодое тело стремилось навстречу, требуя, чтобы его ласкали, миловали, целовали и голубили всю ночь напролет.
Но Игорь не спешил. Ему хотелось достичь пика любви неспешно, постепенно раскрывая и познавая все до единой тайны любимой женщины, приучая ее к себе и постигая вместе с ней все новые и новые высоты чувственных ощущений.
— Игорь, кажется, пора разбегаться по своим углам. — Наташа устало склонила голову на крепкое плечо. Тело ныло от непривычной гимнастики, но боль была приятной, а комплекс тех упражнений, которые они весьма успешно осваивали всю ночь, сулил новые радости и волнующие моменты во время медового месяца. Но что-то уж слишком быстро ночь пролетела! Вот-вот солнце вынырнет из моря, а у них по палате будто Мамай прогулялся.
Игорь быстро поцеловал ее в макушку:
— Не огорчайся, я тебе помогу убрать в палате, и ты еще успеешь поспать пару часиков!
Но подремать до общего подъема им так и не удалось… Наташу вызвали к телефону, и минут через двадцать ее ввела в палату дежурная медсестра, пальцем она придерживала ватку на игле шприца."
"Игорь в недоумении переводил взгляд с мертвенно бледного лица Наташи на сестру и обратно и ничего не понимал. Что ж такое могло произойти и безмерно испугать его любимую, если ей вдруг понадобилась медицинская помощь?
— Ее жених только что звонил.
— Вы в состоянии объяснить, что происходит? — рассвирепел Игорь оттого, что на него будто специально не обращали внимания.
