Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным.
Раздел Chitat.online для книги «Колечко с бирюзой» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Отгрохали двухэтажный дворец, и сидит она в нем, как Кощеева невеста, а он все по столицам-заграницам мотается! — Надежда Васильевна всхлипнула и отставила от себя чашку с чаем. — Выдавала дочку за нищего инженера — плакала, что нищий, а теперь плачу, что богатство вроде бы и есть, только мужа как бы не стало. Наташенька, — она виновато посмотрела на гостью, — очень жаль, но нам придется уехать на пару недель, а может, и на месяц, кто его знает, когда Сашка домой вернется! Я, конечно, понимаю, вы отдыхать приехали, покупаться, позагорать, а тут я со своими заботами. — Она перевела дыхание и умоляюще посмотрела на Наташу. — Я вас очень прошу присмотреть за домом во время нашего отсутствия! — Заметив, что Наташа собирается что-то сказать, заторопилась, заговорила быстро, стараясь предупредить отказ: — По дому ничего особенного делать не надо: в огороде автоматический полив, только насос надо включить да выключить, абрикосы начинают поспевать, так что сушите, варите варенье, сколько душа пожелает! Сергеич вас потом до самого поезда проводит и в вагон посадит. О корове и курах позаботится моя золовка, она через три улицы от нас живет… Самое главное: пусть люди видят, что дом не пустует. Сами знаете, сколько сейчас любителей до чужого добра…
— Надежда Васильевна, я с удовольствием сделаю все, что вы просите. И золовку вашу не нужно беспокоить. Я ведь не всю жизнь с маникюром. До двадцати лет в селе жила, так что корову и провожу, и встречу, и подою… Вот только что с молоком делать?
— Об этом, милая моя, не беспокойтесь! — засуетилась обрадованная хозяйка. — Его почти все соседи разбирают, но и вам останется, пейте, сколько душа пожелает! С курами тоже особых хлопот не будет. Корма достаточно, а яйца будете в холодильник складывать, что не съедите…
Следующие два часа Наташа как привязанная ходила за Надеждой Васильевной, выслушивала наставления по ведению домашнего хозяйства.
Помимо подробного инструктажа хозяйка поминутно извинялась:
— Наташенька, милая, простите меня, ради Бога! Кто же знал, что так получится? Конечно, я хотела съездить к дочке, помочь в первую неделю, но не бросать же собственный дом? Да, — спохватилась она, — если кто из сыновей позвонит, скажите, что уехали, дескать, к Татьяне. Телефон я вам оставлю. Славик тот знает, что Танька должна вот-вот родить, а Егору тому до лампочки, он, по-моему, даже и не помнит, что сестра его выросла и даже замуж успела выскочить.
Женщины присели в саду под вишней с кое-где оставшимися ягодами.
