Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
В ординаторской заведующий отделением сел у открытого окна, достал портсигар и закурил папиросу. Потом повернулся к Наташе:
— Надеюсь, тебе не стоит объяснять, что этот лейтенантик у нас на особом положении. И не только потому, что командование требует создать ему надлежащие условия, но и по его состоянию. Честно сказать, я и сам поражаюсь, как после такого ранения он сумел до корабля доплыть… — Поняв, что сказал лишнее, Лацкарт замолчал и, глубоко затянувшись, пристально посмотрел на Наташу. — Ты комсомолка?
— Да, а какое это имеет значение?
— Такое! Я надеюсь, ты согласишься присматривать за Карташовым.
Наташа пожала плечами, почти не удивившись подобному предложению:
— Я согласна, но только мне месяц до конца каникул остался.
— За месяц мы тебе замену подыщем, а может, еше и не понадобится.
— Как — не понадобится? — испугалась Наташа. — Вы считаете его безнадежным?
Лацкарт засмеялся:
— Похоже, вы друг на друга успели произвести неизгладимое впечатление. Ты-то в здравом уме, но он без памяти, но туда же! Только глаза открыл — уже твердит, где, мол, эта девочка с косой? Ты у нас месяц работаешь, а я и не удосужился заметить, что у тебя коса до пояса…
— И чем конкретно я буду заниматься? — посмела перебить своего начальника Наташа.
— Вполне, вполне. — Лацкарт, кряхтя, поднялся со стула и похлопал ее по плечу, потом посмотрел на часы. — Через полчаса тут один товарищ появится. Он тебе обстоятельно доложит все, что касается их дел.
— Конечно. — Девушка радостно улыбнулась, моментально подсчитав в уме, что сумеет заработать на зимние сапоги. И только за дверью она поняла, что в принципе никто сильно не интересовался ее желаниями.
