Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
— Его шершавая ладонь легла ей на затылок, Наташи-но лицо приблизилось к его лицу, и Егор теперь уже губами попытался стереть следы слез на ее глазах и щеках. — Никто еще меня ни разу не спросил, почему так получилось. На самом деле это парадокс, и, считай, ты первая его заметила. — Он потянул Наташу за руку и усадил рядом с собой на стул. — Так вот жизнь извернулась, что пришлось мне не синие, а в основном песчаные волны рассекать. Поначалу меня откомандировали всего на несколько месяцев в распоряжение Министерства обороны, а они не сильно разбирались, кто из нас моряк, кто пехотинец… Задачу поставили — и шагом марш, солдат! Выполняй, как придется, и выживай, как получится… Там, видишь ли, были несколько другие критерии отбора.
— И куда же ты теперь после отпуска?
Егор комично вытаращил глаза:
— Ну вот, закудыкала мне всю дорогу! Сплюнь через плечо! — И, дождавшись, когда она выполнит просьбу, добавил: — У меня теперь два пути: один — старый, исхоженный, о котором ты знаешь, второй — попробовать себя, как ни странно это звучит, на педагогическом поприще. Сейчас мои документы в министерстве. Какой уже месяц решают, достоин ли я стать заместителем начальника одного из военных училищ…
— А не лучше ли совсем уйти из армии, найти себе работу по душе и отдохнуть от всего, забыть про эту грязь?
— Смешно, а может, и грустно, что из армии я как раз не хочу уходить.
— Надежда Васильевна рассказывала, что вы с братом близнецы, но он ведь как-то в жизни устроился, семья у него, дети…
— А не рассказывала тебе Надежда Васильевна, что мы всегда бежали в разные стороны?
— Говорила.
— Так и в жизни получилось. Морды он бил только на ринге, а с какой стороны автомат стреляет, уже и забыл поди. А звание такое же, и квартира есть, и жена, и дети… Правда, с последними он подкачал, бракодел несчастный! — Егор опять посмотрел на часы.
