Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Мама одна, отец утонул, когда нам только-только одиннадцать исполнилось. Поддавала она нам, конечно, от души. Рука у нее тяжелая, как оттянет по заднице, но покряхтишь, поморщишься — и опять за старое. — Дорога сделала крутой поворот, и Егор замолчал на мгновение, но тут же заговорил вновь: — А Михалыч пришел и за год всех ох-ламонов в норму привел. Мы с ним и в трудовом лагере работали, и каждое лето в горные походы ходили, и по реке на плотах сплавлялись… Да и так соберемся человек пять-шесть, удочки в руки, кусок хлеба в зубы и ну к его калитке канючить: «Василь Михаилыч, поедемте на рыбалку!» Раньше мы и без него на острова отправлялись, но с ним-то в сто раз интереснее.
— Но почему же Пеликан решил примазаться к этому торжеству?
— Ну что тут непонятного? — вздохнул Егор. — Очки скотина зарабатывает, голоса избирателей завоевывает. В ноябре выборы главы районной администрации, а он за свои деньги кого угодно с потрохами купит и перекупит. И ничего тут не поделаешь, государство у нас до такой степени демократичное, что готово любого жулика или элементарного вора к власти допустить.
— А вы что, не в состоянии дать ему от ворот поворот? Степанок, Гуд Монин и этот, как его, Скумбрия, что они никакой роли в районе не играют? Даже удивляюсь, вроде не слабые мужики, а пасуют перед этой жалкой мразью.
— У этой мрази все вокруг схвачено и повязано. И дружбу он водит с такими мужичками, которые нашего Степанка одним щелчком в бомжи определят, если не хуже.
— А почему бал-маскарад?
— А потому, что большинство из приглашенных будут изображать из себя совсем не то, что представляют на самом деле.
— Егор, по правде, я немного сомневаюсь, получится ли у меня? Я же не актриса и могу сорваться или перепутать что-нибудь.
— Соберись и думай только о том, что от тебя зависит. Одно скажу, мы со Стасом и Гуд Монычем, кажется, все предусмотрели, но по закону подлости обязательно какая-нибудь гадость приключится.
