Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Она бросилась на кухню, схватила аптечку и с досадой отбросила коробку от себя. Ничего серьезного, самые примитивные лекарства! Но тут она вспомнила про бренди, рванула крышку холодильника и трясущимися руками налила полстакана. Вернувшись в гостиную, она увидела, что Егор лег, но находится в сознании.
Наташа приподняла его голову и поднесла стакан к сведенному болью рту. С трудом разжав губы, он хлебнул ароматной светло-коричневой жидкости.
Наташа отыскала на его руке пульс и облегченно вздохнула. Кажется, ее усилия не пропали даром.
— Наташка, какие у тебя ласковые руки! — прошептал он едва слышно, закрыл глаза, и по его спокойному дыханию она поняла, что Егор погружается в сон. Наташа с трудом подвинула его большое тело к спинке дивана и прилегла рядом. Ничто на свете, ни угроза позора или даже смерти не заставили бы ее сейчас покинуть единственно дорогого и любимого ею мужчину…
Но утром Наташа проснулась в своей постели.
На кухне ее ожидала записка: «Буду после обеда.
Но не могла же она ошибиться вчера во время танца и еще раньше, в шашлычной, когда явственно ощутила его возбуждение.
Егор появился только к трем часам дня, веселый, оживленный. Будто и не было вчера страшного приступа. С аппетитом пообедал, а потом пристроился с сигаретой на порожке летней кухни. О вчерашнем не говорили. Сам он не спешил начинать разговор, а Наташа тем более избегала неприятной для нее темы. Утреннее происшествие подействовало на нее, как ледяной душ.
