Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Купил дорогой бриллиантовый гарнитур — ожерелье, кольцо и браслет. Покупку оплачивал один из его «быков», но понятно, кто его субсидировал.
— Почему вы думаете, что это для меня?
— Потому что для местных дам он и на самоварное золото не расстарается!
— Хорошо, продолжайте дальше, а то мы так никогда до сути не доберемся.
— Ну, значит так. Вы звоните ему, сообщаете время, потом в машине с нашим переодетым сотрудником подъезжаете к указанному месту. Пеликан вас встречает. Мы его хватаем, и вся недолга! Остальное — дело техники и везения!
— Но я ведь говорила, кажется, что без него никто не пройдет подземным ходом.
"— Я все больше убеждаюсь, что у Егорки не просто жена, а настоящая боевая подруга, — льстиво произнес Степанок, — и, главное, хорошо понимает поставленные задачи! — Затем в третий раз поскреб в затылке и вздохнул.
Еще минут пятнадцать они обговаривали возможные варианты поведения Пеликана и Наташины действия в той или иной ситуации. Наконец, Степанок удовлетворенно потер руки:
— Кажется, все! Теперь позвоним господину Пе-ликанову и назначим ему свидание.
— А если он вдруг откажется встретиться?
— А вы настаивайте, скажите, что Егор завтра возвращается, да постращайте, что иначе, мол, он вас никогда не увидит. Но не надейтесь на его отказ! По всем наблюдениям, он вознамерился стать добропорядочным семьянином и гражданином нашей страны. А потом, возможно, и какой-нибудь зарубежной. С него станется! И вы должны стать для него отличной вывеской — красивая, умная, с характером…
— Спасибо! Комплимент от милиционера дорогого стоит! — усмехнулась Наташа.
Ее звонок был принят на автоответчик, и это не очень понравилось Степанку. Его ребята с раннего утра уже сидели в засаде. Егор был уверен, что Наташа откажется помочь им. Он не хотел афишировать свое участие в операции, и поэтому удовольствие вести переговоры с женой передоверил другу.
