Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Обтянув каркас из реек полиэтиленовой пленкой, он водрузил небольшой бак на помост, собственноручно изготовленный из металлических труб. и вкопанный в землю. Оглядев сооружение, довольно усмехнулся:
— Надеюсь, позволишь мне обновить душ на пару с тобой?
Наташа тогда впервые услышала от него столь недвусмысленное предложение и смутилась. Потом рассердилась:
— Даже не надейся, у тебя в огороде такой же, если не больше!
Петр посмотрел на нее с легкой усмешкой и вдруг обнял за плечи, привлек к себе:
— Наталья, хватит строить из себя наивную девочку.
Наташа сделала удивленные глаза, отодвинулась от него и тут же пожалела об этом.
— Ах так! — Петр рывком прижал девушку к себе. Наташа со всего размаху уткнулась носом в его широкую грудь. В то же мгновение сильные пальцы приподняли ее подбородок, и Петр впился в ее губы жестким, требовательным поцелуем. Наташа попыталась вырваться, но мужские руки соскользнули с плеч на талию, и он прижал ее к своим бедрам.
Продолжая сопротивляться, она старалась оттолкнуть Петра от себя. Но он пресек ее попытки, прижав к стене сарая. Его губы продолжали терзать ее рот. Наташа задыхалась, ей казалось, что она на грани обморока. Мужские руки обхватили ее бедра, скользнули под платье… Этого она уже не могла стерпеть!
Вскрикнув от ярости, Наташа заколотила кулаком по его плечу. Петр оставил в покое ее рот и погладил успокаивающе по спине:
— Ты что? Неужели испугалась? Я ведь ничего плохого не хочу.
Наташа что было сил толкнула его в грудь. Петр в недоумении смотрел на нее:
— Боишься, что замуж не возьму после этого? Давай хоть завтра в ЗАГС, я разве против?
Наташа отошла на безопасное расстояние, окинула взглядом его большую, враз сникшую фигуру.
— Петр, ты в своем уме? Мне еще уйму лет учиться! Ни о каком замужестве и речи не может быть! Да и не люблю я тебя, ты же знаешь!
Он с обидой посмотрел на нее:
— Это ты зря! Что ты понимаешь в любви? Целоваться как следует не научилась, а туда же! Я с великим удовольствием научу тебя тому, что ты называешь любовью.
— Петя, — Наташа покрутила пальцем у виска, — ты меня за дуру считаешь? Неужели я не понимаю, чем заканчиваются уроки на сеновале? Не забывай, где я учусь, и в вопросах секса я разбираюсь не хуже тебя. — Она решительно отряхнула платье. — Прежде всего ты мне друг. Старый надежный друг.
