Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Мне с тобой спокойно, даже уютно как-то, но не более. Я всегда тебя уважала, но сейчас мне неприятно и стыдно…
Петр отвел глаза и покраснел.
— Наташа, поверь, мне тоже нелегко! Думаешь, я не замечаю, как мужики смотрят тебе вслед? И работа мне твоя не нравится. Сутками в госпитале пропадаешь, а там тоже мужик на мужике и мужиком погоняет. Я боюсь потерять тебя! Боюсь, что опять уедешь в свой чертов Ленинград, и какой-нибудь ловкач подцепит тебя. Пойми, я этого не переживу! — Он присел на корточки около сарая, обхватил голову руками.
"Наташа присела рядом, осторожно провела пальцем по его плечу:
— Петя, милый! Ну, как я могу тебе что-то обещать? Это даже нечестно. Мне пока никто не нравится, а вдруг завтра или через неделю я встречу человека, без которого не смогу жить, что тогда?
Петр поднялся на ноги, окинул ее тяжелым взглядом:
— Ладно, чего уж там! Извини меня за сегодняшнее.
Наташа вскочила на ноги и протянула ему ладонь.
— Давай оставим все по-прежнему. — Она заглянула ему в глаза и вдруг прочитала в них такую тоску и отчаяние, что не выдержала и отвернулась. — Прости меня, ради Бога!
Петр криво усмехнулся, накрыл ее руку своей, слегка сжал:
— Прощаю, мне больше ничего не остается!
После этого Петр продолжал постоянно бывать у них в Наташины выходные дни, если они совпадали с его выходными, возил ее на своих «Жигулях» на пляж за селом, иногда встречал в городе после работы и отвозил домой.
Бабушка замечала, конечно, что между соседом и внучкой будто пробежала черная кошка, но предпочитала помалкивать, справедливо полагая, что встревать в сердечные дела — только портить.
Зато мать Петра была явно рада их размолвке и при удобном случае старалась поддеть, побольнее уколоть симпатию сына.
Заметить их неприязнь было совсем не сложно. И Наташа наотрез отказалась бывать в кирпичных хоромах Романовых. Вскоре она прекратила и поездки на «Жигулях» Петра. Слишком пристальные взгляды соседа тревожили ее, портили ей настроение…
Ополоснувшись под душем, Наташа переоделась в пестрый шелковый костюмчик, обула белые босоножки на высоком каблуке и отправилась за подарком.
