Автор
В Колечке с бирюзой читатель погружается в мир отчаяния и жестокости, где боль становится необъятной и запертой в стене тьмы. Сцены физического насилия и отчаянного страдания переплетаются с глубинными умственными муками, создавая атмосферу жестокого пленения, где все кажется конечным....
Почему они лежат в одной постели, ведь ему еще не разрешено вставать? А если сейчас в палату войдет Герасимов? Или, не дай Бог, Нина Ивановна? Что она им скажет? Как объяснит, почему вдруг оказалась в таком положении?
Но Наташа не успела придумать ни достойного ответа, ни объяснения своему поступку. Мужские руки скользнули по ее телу вниз, Наташа напряглась, пытаясь выбраться из-под навалившейся на нее тяжести. Теперь это был не Игорь, она знала это точно, кто-то чужой и не совсем ей приятный… Она попробовала открыть глаза, но безуспешно.
— Наташка, как я люблю и хочу тебя!
В следующее мгновение ее тело пронзила резкая боль. Вскрикнув, она забилась в сильных руках, но мужчина немного приподнял руками ее бедра и начал медленное движение внутри нее, продолжая то шептать ей на ухо ласковые слова, а то принимаясь покрывать поцелуями ее лицо, шею, обнаженную грудь.
На мгновение ей показалось, что темнота, разрываемая сполохами печного огня, расступилась, стены дома раздвинулись, и она лежит не на грубом, колючем одеяле, а на горячем речном песке. Знакомые серые глаза притягивают ее, манят, зовут… Она пытается позвать своего единственного, своего любимого…. Но вдруг сознание ее проясняется, Наташа открывает глаза и видит над собой лицо Петра. Зажмурив глаза и закусив губу, он быстрыми толчками двигается в ней, вскрикивая от возбуждения.
"Она ощутила саднящую боль, которая усиливалась при каждом резком толчке Петра. Наташа напряглась, подтянула под себя колени, Петр открыл глаза, с недоумением посмотрел на нее и в то же мгновение вскрикнул, задвигался еще быстрее, быстрее и, громко простонав, упал на нее обессиленный, прошептав едва слышно:
— Наташка, сейчас я сойду с ума!
Она осторожно отвела от себя его руки. На душе было пусто, и хотелось заплакать.
Но Петр будто не заметил перемены в ее настроении. Восторг и счастье захлестывали его, и, видно, поэтому он не сразу заметил, что Наташа не разделяет его настроения, а неподвижно лежит, безучастная и равнодушная. Хотя нет! Он слизнул языком одну соленую капельку на ее щеке, потом другую… Приподнялся на локте и внимательно посмотрел на Наташу.
