В зале управления компания шумела как мухи — и тут внезапно прозвучало заданный голос: "Лушаю вас...". Внешний типаж человека, представляющегося в дверном проеме, был необычайно массивен. Через несколько минут из подъезда послышались легкие шуршание и приоткрытые дверь. Этот новый член компании вызывает у каждого посетителя острое любопытство и сомнения....
— Живой?
— Порядок, — неубедительно соврал я, — не дождешься.
Действительно соврал, в моем многострадальном желудке полыхал самый настоящий пожар, кружилась голова, постоянно накатывала тошнота. Раз за разом приходилось через силу поднимать себя на вялые, дрожащие ноги и посещать сортир в конце коридора, где меня буквально выворачивало наизнанку.
— Больно? — снова спросил он, с надеждой в голосе. Ему так хотелось, чтобы я страдал, а еще лучше, взял да и помер.
Накануне моего перевода в убойный отдел в нем освободилась должность старшего опера, единственным, по мнению начальника отдела и всего остального руководства, достойным кандидатом на нее был Миша.
Мишаня только-только собрался вступить на эту лестницу, ведущую к счастью и процветанию, как заявился я.
— Представьте, — он радостно рассмеялся. — Картина маслом: лежит наш Сергуня как последний лох, под забором, ножки поджал. Хорошо еще, что ксиву со стволом не сперли, а могли.
Аллочка, пухлая аппетитная блондинка звонко рассмеялась, она, видимо, представила себе эту самую картину, и девушке тоже стало весело. Заложила ногу за ногу и сделала вид, что поправляет куцую форменную юбочку.
— А пока он там валялся, — тряхнув челкой, вступила в разговор еще одна юная следачка, — ты, Мишаня, небось, крутил злодею руки и бил мордой об забор? Какой же ты все-таки орел, — поднялась со стула, в несколько длиннющих шагов пересекла кабинет и включила чайник. — Серега, чайку выпьешь?
— Попробую, — поколебавшись, ответил я. — Покрепче и без сахара.
Лоскутов обиженно засопел, но смолчал.
