В зале управления компания шумела как мухи — и тут внезапно прозвучало заданный голос: "Лушаю вас...". Внешний типаж человека, представляющегося в дверном проеме, был необычайно массивен. Через несколько минут из подъезда послышались легкие шуршание и приоткрытые дверь. Этот новый член компании вызывает у каждого посетителя острое любопытство и сомнения....
Наташа, почти двухметрового роста, лошадиной внешности девица, всегда говорит исключительно то, что думает, причем всем, невзирая на чины и должности. И без каких-либо для себя последствий: папа у девушки числится не последним человеком в Следственном комитете страны, а сама она дорабатывает в управе последние месяцы, перед тем как с песнями перейти туда же под крылышко к родителю или кому-нибудь из друзей родителя.
Забросила в большую синюю кружку пакетик с заваркой, залила его кипятком и поставила на стол. Тяжко вздохнула.
— Уходил бы ты отсюда, Серега, — придвинула ко мне емкость. — Съедят ведь.
— Подавятся, — хмуро ответил я и посмотрел на Мишаню. Тот криво усмехнулся и покачал головой. Видимо, он так не думал.
Сделал глоток из кружки и тут же из глубины желудка рванулся к горлу соленый ком. Несколько раз сглотнул и все-таки удержал его внутри себя, чем не доставил товарищу по службе ожидаемого удовольствия. Посидел немного и сделал еще глоток, потом еще один и еще. Чай прижился, стало легче настолько, что даже захотелось курить.
— Пожалуй, схожу, подымлю за компанию, — заявила наша правдорубка.
— Ну, тогда и я, — вскинулась было Аллочка."
"— А ты побудешь здесь, — отрезала та, Аллочка нахмурилась, но осталась на месте.
Я угостил даму огоньком и прикурил сам. От первой же затяжки меня повело, пришлось опереться на стену.
— Круто он тебя, — заметила девушка, глядя на меня очень сверху и сразу вниз.
— Да уж, — честно признал я.
— Чем ударил-то, оглоблей?
— Пальцем.
— Это как?
— Да, так… — тот самый ряженый просто ткнул меня куда надо своим железным пальчиком. Спасибо, что не пришиб насмерть. Хотя он этого делать, уверен, вовсе не собирался. Просто весело и непринужденно показал мне, кто есть кто отныне и навсегда.
— Слышь, Серега, а ведь я серьезно, — Наташа нахмурилась. — Переводись отсюда к чертовой матери и поскорее. Ты здесь совсем чужой.
— Сам об этом думаю, — признался я.
Договорить нам не дали, дверь нашего кабинета растворилась и в проеме появилась озабоченная физиономия Мишани.
— Луценко, к шефу, — и важно добавил: — Срочно.
— Уже в пути, — видимо, Гена только что вернулся от начальства и горел желанием поделиться со мной обретенной там лаской и ценными подарками.
Я забросил окурок в урну, кивнул Наташе (та меня перекрестила) и походкой обреченного направился через коридор в кабинет Мякишева. На суд и расправу.
