Магазин подвальчика на Мясницкой окутывал чарующей тишиной и шумными голосами книготорговцев на соседней улице. Сергей вышел из метро с облегчением, ощущая природу городских пространств. Невдалеке уже виднелась худощавая фигура Илюшина и его компания, перекрывшие переход между улицами. Сердце бешено забилось от волнения, как магнитом тянуло к этим необычным книгам......
Похоже, «Колодец и бабочка» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ноздри ее трепетали, усы гневно пушились. – Мы не позволим, чтобы заслуженный сотрудник стал жертвой происков и инсинуаций!
Наташа, повышенная до заслуженного сотрудника, взглянула на Коростылеву и с мстительным удовлетворением отметила, что слова «коллективная жалоба» заставили ту помрачнеть. Скандал, распространившийся за пределы «Атланта», никому не был выгоден, а из выступления Костецкой становилось ясно, что она не беззащитная креветка в море административных склок, а квалифицированная мурена.
Выходцев из борца за свободу от самодурственного гнета на глазах превращался в проблему.
Егор Петрович еще не успел понять, что расклад изменился не в его пользу.
– Все на одного! – окрысился он, словно его собирались бить.
Наташу посетила кровожадная мысль, что одна-единственная своевременная порка изменила бы характер Выходцева к лучшему.
– Спелись! Я, может, ваш бабский хор и сам больше не желаю слушать! Фальшиво звучите, дамочки! Плохо отрепетировали!
Всё напускное смирение и кротость слетели с него.
– Прекратите эту свару! – Она тяжело поднялась, оперлась ладонями о стол. Негодующий взгляд ее был обращен к Выходцеву, и тот притих. – Мы разберемся в конфликте. Жаль, что он зашел так далеко и никто не счел нужным сообщить о нем заблаговременно, это позволило бы нам выступить с предупредительными мерами… – Упрек был адресован Наташе. – А теперь, Наталья Леонидовна, вернитесь, пожалуйста, к занятиям.
– А я?! – плачущим голосом воскликнул Егор Петрович.
Галина Филипповна помедлила с ответом, а потом предложила:
– Вы можете присоединиться к группе Чистякова. У них, насколько я помню, урок начинается завтра в три? Верно, Елена Викторовна?
– В три пятнадцать, Галина Филипповна.
У Выходцева отвисла нижняя челюсть.
– Вы меня что же – выгоняете?
– Помилосердствуйте, Егор Петрович! – Директор глянула на него укоризненно. – Вам предлагают новые условия, мы за индивидуальный подход, вы выразили недовольство – мы идем вам навстречу, хотя группа у Чистякова набрана с начала года…
Наташа попятилась и вышла.
