В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
– По крайней мере, о них ничего не известно, и никто никогда их не находил! Понимаете?! Никто и никогда! Как икона могла попасть в шкатулку?! Кто мог туда ее положить?
– Если шкатулка принадлежала семейству Демидовых, значит, это кто-то из них.
– Или кто-то, у кого коллекция оказалась после революции. Или музейный сотрудник, который знал и о шкатулке, и об иконе! После революции иконы не жаловали, как вам известно, и вполне возможно, что ее спрятали, чтобы сохранить.
Она любовно перевернула икону и посмотрела на батюшку Серафима.
– Хорошо известно, что даже от гравюр с изображением преподобного случались чудеса и исцеления. Если это прижизненный список, вы стали обладателем сокровища, Олег Петрович.
– Я не стал, – возразил Олег. – Я просто взял ее, чтобы показать специалистам. Обладателем сокровища хотел стать тот, кто убил Василия Дмитриевича. Тот, кто заказал ему коллекцию. Собственно, вся кража коллекции затевалась только ради этой иконы.
Вероника осторожно положила преподобного на стол с львиными лапами.
– Нельзя воровать иконы, – тихо сказала она. – Это никогда не заканчивается добром.
– Василий Дмитриевич ничего ни у кого не воровал. Его… – Олег вспомнил и усмехнулся, – бес попутал.
– Вот именно. – Вероника отвернулась от изображения старца и посмотрела в окно, за которым летел снег. – Нужно все проверить. Какие иконографические изводы были самыми ранними и самыми распространенными. Но с этим тоже сложно, потому что всякие серьезные атрибуции, как правило, отсутствовали.
"– Атрибуции? – переспросил Олег Петрович.
– Ну да.
– А вы тоже учились в Историко-архивном?
– Да, – удивилась Вероника, – а что?
– На документоведении?
– На архивном деле, а что такое? По иконописи я потом диссертацию защищала и стажировалась в Суриковском училище. Вас это удивляет?..
Олег Петрович ничего не ответил.
А в самом деле, что он мог ответить?.. Что в последнее время его все больше тянуло общаться с дизайнерами и выпускницами факультета международной журналистики? Что от скуки сводило зубы? Что даже в декаданс поиграть не получалось – все от скуки? Или, может, скука – это не отсутствие веселья, а отсутствие какого бы то ни было смысла?!
– Например, на портрете Серебрякова были отмечены епитрахиль и поручи, и на том портрете ему около пятидесяти лет, но никто не знает, когда он был выполнен – во время странничества и затворничества или уже после тысяча восемьсот пятнадцатого года.
