В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
– Ника?!
– Все нормально, – глухо сказала она. – Сейчас я встану и пойду в ванную.
– Мы что, свалились с кровати?
Ее безупречная женственная спина дрогнула, должно быть, она пожала плечами.
– Наверное.
– Я не заметил.
– Я тоже не заметила.
Тут он вдруг подумал, что должен все ей объяснить.
Все сразу и желательно так, чтобы было понятно раз и навсегда. Олег Петрович, как любой нормальный мужчина, терпеть не мог объяснений!..
– Ника, – начал он и закинул руку за голову. Что-то ему там мешало, и, пошарив, он вытащил из-за головы ее лифчик, черненький и довольно поношенный.
Щеки у нее стали пунцовыми.
– Ника? – очень удивился Олег Петрович.
– Я не хочу с тобой разговаривать, – сказала она, как ему показалось, совершенно равнодушно.
– Почему?
– Потому что не о чем.
Он растерялся. Он только что все собирался объяснить ей – раз и навсегда! А она не хочет слушать?!.
Приподнявшись на ковре – он следил за ней изумленно, – она неловко потянулась и стала за угол тащить с кровати громадное, тяжеленное английское покрывало. Рукой она прикрывала грудь.
– Что ты делаешь?!
– Я не хочу, чтобы ты меня видел.
– Да ведь я уже видел!
Она на него даже не взглянула. Рука ничего не прикрывала – это вообще была странная затея, такой маленькой ручкой пытаться прикрыть такое сказочное изобилие, и он потянулся и ухватил ее руку и отвел, чтобы видеть грудь.
Это было очень красиво. Самое красивое из того, что он когда-либо видел.
Ника налегла на покрывало, на пол беззвучно посыпались подушки, украшавшие королевское ложе, покрывало съехало и накрыло ее почти с головой.
– Да что ты делаешь-то! – рассердился Олег Петрович.
Не отвечая, она проворно поползла под покрывалом к кровати и поднялась спиной к нему. Жесткая ткань горбилась и ломалась на ней острыми складками.
Олег еще полежал, потом поднялся, сгреб покрывало в огромный ком и зашвырнул его на ложе. И прислушался. Вода все гудела.
– Ника! – крикнул он во все горло. – Ника, вылезай!
Она не отвечала, и, нацепив джинсы, он ушел из спальни в столовую.
