В глубокой тиши старого дома запел телефон. Это случайное вторжение оторвало Диму Быкова из его мрачных мыслей о прошлом. Вдали слышался гул подземных водопадов, а рядом Василий Дмитриевич делился горькими воспоминаниями о войне. Ночная электрическая вспышка отрывала молчащую деревню вдоль и поперек, создавая острый контраст между прошлым и настоящим....
Она сразу заняла весь переулок, почти цепляя зеркальными ушами за стены домов, и мягко остановилась. Дерущиеся мешали ей, не давали проехать.
– Ешкин кот, – негромко сказал Гена Березин, перегнувшись через руль. – Сплошная метель.
– Двое на одного?
– Да вроде так. Можно мне выйти, Олег Петрович?
В зеркале заднего вида Олег встретился глазами с глазами водителя и отвернулся. Это означало – валяй!..
– Э-эх! – залихватски выдохнул Гена и открыл свою дверь.
И тут уж остановилась жизнь Олега Петровича. Он почувствовал эту ее остановку совершенно явно.
Стукнуло и провалилось куда-то сердце, из сознания исчезли привычный уличный шум и негромкое урчание мощного мотора, замерли парни, старательно тузившие друг друга в переулке. Голубь, распахнув крылья, повис между желтыми стенами домов.
Из стеклянной пустоты, в которую превратился воздух, вдруг соткалась странная фигура человека, который то ли улыбался, то ли подмигивал, словно собираясь что-то сказать.
Сердце вернулось на место, подпрыгнуло и понеслось, чмокнула дверь, которую захлопнул за собой предусмотрительный Гена, и жизнь повернула совершенно в другую сторону.
Не туда, куда двигалась раньше.
– Ч-черт, – просипел Олег Петрович, вытер совершенно сухой лоб и опустил стекло окна.
– Э, мужики! Вы чего тут канителитесь? Дорогу перегородили, ни пройти, ни проехать!
– Отвали отсюдова, носорог! Без тебя разберемся!
Напрасно они так с Геной Березиным, подумал Олег Петрович. Как бы им всерьез не влетело.
И еще он подумал про того человека, который привиделся ему в переулке.
На кого-то он был похож, только вот на кого?.. Не вспомнить.
– Это кто носорог? – весело удивился Гена. – Это я носорог?
Он обошел сверкающий капот машины, простиравшийся почти от стены до стены, и приблизился к троице.
Положение он оценил как не слишком шоколадное.
Один из парней, с длинными черными волосами, был довольно сильно избит – из носа на снег капало красное, куртка порвана, и вид в общем помятый. Двое других, разгоряченные сражением и сопротивлением длинноволосого – а еще только заруливая в переулок, Гена видел, как тот сопротивлялся, – жаждали крови.
– Короче, кончай канитель, – приказал Гена, добравшись до троицы. – У меня шеф в машине скучает, а у него дела! Р-разошлись! – вдруг гаркнул он так, что тот самый голубь чуть не свалился с карниза на пятом этаже, куда уже было пристроился разгуливать с важным видом.
