Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
Через десять минут выезжаем.
Спускаясь на первый этаж, Штубер увидел лейтенанта из охранного батальона, который вел рослую, по-настоящему красивую девушку. Из-под старого пухового платка ее выбивалась прядь густых золотистых волос.
— Воюем, лейтенант?! — язвительно поинтересовался он, когда офицер-охранник остановил возле него конвоируемую.
— Это партизанка, господин гауптштурмфюрер, — багрово покраснел лейтенант. Ему не хотелось, чтобы эсэсовец воспринял его появление в обществе этой девицы как прогулку.
— Вот как! Все-таки вам удалось найти в этом поселке партизанку?! Я-то думаю, почему вы так долго переворачиваете здесь все вверх дном.
— Но это действительно партизанка. Наш агент следил за ней. Партизанка, к тому же медсестра. Впрочем, сейчас я допрошу ее.
Штубер еще раз внимательно всмотрелся в побледневшее, слегка осунувшееся лицо девушки. Лет двадцать — не больше. И пока без кровоподтеков.
— Что, в самом деле медсестра? — тихо, словно о чем-то слишком уж невероятном, спросил Штубер. Но уже по-русски.
— Агроном я, — пролепетала девушка. — До войны окончила агрономическую школу. А в поселковой больнице работала санитаркой. Здесь меня все знают. Живу в соседнем селе. Отпустите меня, пан офицер. Я ни в чем не виновата. Клянусь вам.
— Так, говорите, ваш агент донес? — перевел Штубер взгляд на еще более покрасневшего лейтенанта. Он терпеть не мог людей, не сумевших избавиться от школьной привычки краснеть по любому поводу.
— Так точно. Местный агент полиции. По крайней мере, мне так доложили.
— Идите и прикажите этому агенту пустить себе пулю. Только не в лоб, а в рот. Вы что, не поняли, что я сказал?! — неожиданно рявкнул Штубер. И появившийся в дверях Зебольд замер от удивления. Никогда он не слышал, чтобы гауптштурмфюрер так срывался.
— То есть как? — отступил на два шага лейтенант, не зная, как ему вести себя в этой ситуации.
— …Или, в крайнем случае, в задницу, — алчно улыбнулся Штубер. Будто ему самому предстояло сейчас пустить пулю в любую из частей тела этого идиота-агента.
— Так точно, господин гауптштурмфюрер!"
"— Доложите своему ротному, что победа будет за нами. И что я рекомендовал представить вас к Рыцарскому кресту, предварительно отправив на фронт.
