Офицер выдвинул троих солдат на сто метров вперед для разведки прохода, позволяя колонне подтянуться отстающим. Солдаты скрывались за валуном, прячашься среди камней и скал, когда Беркут кричит по-немецки, ожидая ответа дозорных. Вокруг царит тишина, развеиваемая лишь шелестом ветра между камнями....
— Что же потом произошло с монастырем? Какова судьба последних его страдальцев?
— В Первую мировую часть богомольцев разошлась по миру. Оставшиеся же были в одну ночь перебиты какой-то бандой, монастырь разграблен, а все деревянное сожжено. Остатки фундамента ты видел на месте кошары. Не знаю, правда ли, но ходят слухи, что организовал все это ограбление-сожжение сам настоятель, убежавший с огромным монастырским богатством. Или с частью его, остальное где-то припрятано. Но кто это подтвердит? Дед мой верил, что произошло именно так.
— Почему же сам прадед не попытался отыскать эти сокровища?
— Наверно, пытался. Но он тяжело болел. Несколько лет вообще лежал неподвижным. Да и дорога сюда долгое время была заказана. Говорили, что здесь орудует банда, что появляются привидения. По ночам восстают мертвые монахи, и каждого, кто ступит сюда, сбрасывают в ущелье. Или смешивают кровь смельчака с вином и выпивают ее.
— Обычные байки, — поморщился Беркут. — Их рассказывают о каждом замке, каждом подземелье."
"— Но о том, что настоятель Феофаний пьет кровь людскую, смешивая ее с вином, знали давно, и никто в этом даже не сомневался, — резко ответил Отшельник.
Осмотрев еще две вставленные в неглубокие ниши старинные иконы, Беркут уже хотел уходить из храма, но Отшельник тронул его за руку, подвел в угол и, попросив помолчать, вынул один из камней. Наклонившись к нише, он знаком предложил капитану сделать то же самое.
