Автор
В углах комнаты собиралась атмосфера жестокой игры. Упыхнутые формальности и честные слова — вот что задерживало Ивановну, пока она не заметила странную парочку: бледная как моль девушка с прической кричащей на весь мир пост工业化 и рыжий мужчина вечно занятый театральной гардеробщицей....
Щелкнув зажигалкой, прикуривает от нее сигарету, хмуро поглядывая исподлобья.
– Это ты мне, Тань, скажи, что?
– В смысле? – у меня вдруг подкашиваются ноги и немеют губы. Падает с плеча сумка, со стуком ударяясь о тротуарный бордюр. – Что-то с Мишкой, да? Что-то случилось с Медведом?! Неужели он участвовал в гонке? Пожалуйста, Фьючер, – я сама не замечаю, как впиваюсь мертвой хваткой в запястье парня, заставив его обронить сигарету. – Скажи, что он жив и здоров! Что не разбился! Скажи, Фьючер, – с надеждой заглядываю в лицо, притягивая к себе, – не молчи! Пожалуйста!
Парень чертыхается и отступает.
– Жив, Закорючка. Да отпусти ты запястье, шальная, сломаешь!
Я отпускаю руку, но взгляд не отвожу, в тревоге за друга разучившись дышать.
– Жив Мишка, успокойся! Только, кажется, влип по-серьезному на этот раз. Связался не с теми ребятами, теперь сидит закрытый и воет псом. Ты знаешь Вардана? Может быть, слышала о таком?
– Нет, – я уверенно мотаю головой. – Это имя мне ни о чем не говорит.
– А Бампера?
Я заминаюсь всего на секунду, но заминка не укрывается от внимательных глаз Фьючера.
– Так значит, Медвед сказал правду?
– О чем? – не понимаю я.
– О том, что вы вместе.
Я не привыкла держать отчет за свою личную жизнь ни перед кем и сейчас не собираюсь.
– Олег, это тебя не касается. Ты хороший парень, но не суй нос не в свои дела. Ладно? Не помню, чтобы я интересовалась твоими подружками.
Если парень и задет моим резким ответом, то виду не подает.
– Да мне пофигу, девочка, спрашивай, у меня от друзей секретов нет, – отвечает, расправляя на плечах короткую кожаную куртку, оглядывая меня с интересом. – Только мы сейчас с тобой о Медведе толкуем, не обо мне. О том, что он догадался, кому сказать спасибо за снятие с гонки. Чьих это рук дело.
Мне нелегко признаться, но молчание сейчас будет выглядеть трусостью, а врать я никогда не умела.
– Да, я попросила Бампера не допустить Медведа к участию в гонке и ничуть о том не жалею. Это было бы самоубийство, Фьючер! Серьезные конкуренты, мокрая после дождя трасса, не самый лучший байк… Кому мне, как не тебе рассказывать какой паршивый из Медведа гонщик? Неужели было бы лучше, если бы он убился? Кому к черту нужна такая жертва?!
– Танька, да не ершись ты, – неожиданно идет на попятный Фьючер, обнимая меня за плечи.
