Автор
В углах комнаты собиралась атмосфера жестокой игры. Упыхнутые формальности и честные слова — вот что задерживало Ивановну, пока она не заметила странную парочку: бледная как моль девушка с прической кричащей на весь мир пост工业化 и рыжий мужчина вечно занятый театральной гардеробщицей....
Я знаю, что она не спит которую ночь подряд, оттачивая совершенство нарисованных линий, и стараюсь лишний раз ее не беспокоить, тихо пробравшись к кухонному гарнитуру.
На автобусной остановке продавались отличные мандарины, я обожаю цитрусы, и теперь прячу два килограмма оранжевого счастья в холодильник, зная, что Рыжий тоже их очень любит.
– Танюша, там Максим мясной суп сварил, посмотри на плите. Ты бы покушала. А хочешь, я что-нибудь молочное приготовлю?
Я так и застываю столбом с открытой дверью, пялясь на ветчину и густой пучок петрушки в пластиковом контейнере, поймав себя на мысли, что мне сейчас, кажется, на что-то, что? Намекнули?
Или показалось просто?
– Спасибо, Людмила Карловна, но я лучше Виктора подожду.
– Как скажешь, Танечка, – соглашается свекровь. Наша привязанность с Рыжим друг к другу даже в мелочах давно перестала ее удивлять, и она просто кивает. – Ну, тогда и мы с Максимом к вам присоединимся.
– Таня, – просит через минуту, когда я все же включаю чайник, собираясь согреться с мороза, – у меня тут голова кругом идет, никак понять не могу.
Кхм. Взглянуть-то могу, только будет ли от того толк? Карловна не первый раз привлекает меня к оценке своих работ, но это по-прежнему мало мне помогает разобраться в премудростях шитья и кроя. Все что я могу, это промычать в ответ «да» или «нет», но кажется, ей и этого достаточно.
– Как ты думаешь, если я вот здесь задрапирую лиф, чуть больше открыв грудь и пустив шелковый кант, не будет лиф смотреться тяжелее? Учитывая пущенный из проймы фигурный рельеф? Линию талии обещаю не трогать.
На столе веером лежат альбомные листы с набросками. Эскизы будущей коллекции, детально прорисованные рукой Карловны. Я смотрю на лежащий передо мной рисунок красивого платья и все что могу, это растерянно произнести:
– Ну, э-э…
Но Карловна еще упрямее, чем ее сын.
– Так как полагаешь, Тань? Не будет? – берет рисунок в руки, чтобы поднести ближе.
– Нет. Думаю, нет, – осторожно отвечаю и тут же вижу, как Карловна с облегчением опускает уставшие плечи.
Никогда бы не подумала, увидев мать Рыжего раньше, что она большая труженица. Но это определенно так и есть.
– Вот и хорошо. Виктор тоже так считает. Нарисовал мне, задал задачку, а я теперь думай. Но я соглашусь с вами, что получится интересно. Я это платье хочу в коллекцию новую включить. Ты не будешь против?
Буду ли я против? Я?! Конечно, нет.
