Автор
В углах комнаты собиралась атмосфера жестокой игры. Упыхнутые формальности и честные слова — вот что задерживало Ивановну, пока она не заметила странную парочку: бледная как моль девушка с прической кричащей на весь мир пост工业化 и рыжий мужчина вечно занятый театральной гардеробщицей....
Альку расстраивать не хочу, а так бы плюнул на тебя, бешеную! Катись, куда хочешь!
– Пошел к черту! Ты пьян!
– Пусть! А ты – дура!
– Металлолом конопатый! И вообще, гад!
– Коломбина!
– Рыжий!
– Отпусти, – я почти взмолилась, сообразив, что из хватки парня так просто не вырваться, оттянутый воротник полушубка сдавил шею, а Бампер дышит неожиданно близко у щеки. – Отпусти, дурак, задушишь.
Отпустил. Отошел, чертыхаясь, но прежде втолкнул в машину. Подобрал с земли сумку, бросил куда-то на заднее сидение и, хлопнув дверью, отвернулся, закурив сигарету, на две долгие минуты уставившись в ночь.
– К Алине не поеду! – упрямо сказала я, когда парень забрался в «тойоту» и завел мотор. – Лучше пешком! Если отвезешь на дачу, всем скажу, что это я подбила тебе глаз! А так соврешь что-нибудь.
– Очень надо, – сцедил Бампер. – Куда? – только и спросил, не глядя в мою сторону, но, услышав адрес, вернул на лицо так и не пропавшую ухмылку. – Общага?.. Надо же, Коломбина, – тихо засмеялся, до того обидно, что сразу захотелось придать его лицу буро-фиолетовую симметрию, – и почему я не удивлен?
* * *И почему я не удивлена, что после двух с половиной счастливых лет душевного покоя судьба так жестоко шутит со мной, подсовывая все новые испытания? Сначала Серебрянский со своими критериями большой и светлой любви, желательно в пастельных тонах, как нравится его маме, потом отец со своей Элечкой, теперь вот Воробышек…
– Жень, скажи, что ты пошутила? Это же глупость какая-то.
– Почему глупость, Тань? Его все так называют – Бампер.
– Но ты сказала, что свидетель – хороший друг Ильи. И что зовут его Виктор.
– Все правильно. Зовут Виктор, но друзья называют – Бампер. А ты что, с ним знакома? Почему так удивилась?
– Я-то? – Я сижу за кухонным столом напротив подруги, в квартире ее жениха Люкова, уплетаю за щеку десятую конфету с миндалем и усиленно держу на лице маску честного человека. – Нет, конечно! Так, видела когда-то. Издалека. По-моему, ничего особенного. Классификация «Выпендрежник и бабник обыкновенный».
Воробышек звонко смеется, очень легко и счастливо, и я невольно ловлю себя на мысли, что завидую этой легкости. С удовольствием заражаюсь счастьем подруги, улыбаясь в ответ."
"– Ясно, – кивает Женька. – Тогда мои страхи напрасны, и ты останешься с трезвой головой, потому что Илья уверен, что перед обаянием Бампера женскому полу трудно устоять, – тянется над столом, чтобы подлить мне чаю. Заботливо подсовывает под нос мясной пирог.
