В маминой библиотеке собрались истории про людей, отправленных в неизведанные звездные системы — колонисты. Сегодня космические путешествия стали обычным делом, но эти романы оставляют глубокий след. Читая их, ты поймёшь, что на самом деле полет в пространство — это не только приключения, но и новое начало жизни вдали от земли....
Мы попытались его уговорить, но он стоял на своем — повреждена левая рука, а стрелять он может и правой.
Я попытался настоять, чтобы он отлежался, на что Шендр зло бросил:"
"— Пока я буду отлеживаться, мало ли что может случиться. Снимайте шкуры и валим отсюда. Вот до города дойду — там залягу в больничку. Будете мне посылки таскать.
Что же, сказано — сделано. Вместе с Литвином мы трудились до обеда и успели снять около половины шкур. А затем Литвина отпустили на поиски съестного — жрать сухпаек, как и всегда, не хотелось.
Свежеприготовленная дичь, притащенная Литвином, полчаса отдыха, и мы вновь принялись свежевать волков. Справились только ближе к утру. Я с огромным облегчением завалился спать и проспал бы, наверное, до самого обеда, если бы не Литвин, с утра пораньше вновь отправившийся ставить и проверять свои ловушки (вот ведь, неугомонный, и откуда силы только берет?).
Литвин быстро вернулся и выглядел запыхавшимся и возбужденным.
— Ты чего? — уставился я на него, быстро проснувшись и потирая глаза.
— Там, — показал он рукой направление, пытаясь нормализовать дыхание, — дорога.
— И что? — я попытался вспомнить карту. Ну да, к востоку от нас должна быть дорога, ведущая к заброшенному ныне городу Северному, второму аванпосту.
Литвин тяжело дышал — явно бежал сюда сломя голову, поэтому объяснялся короткими фразами.
— Видел маров. Двое, с ними пленник.
Я уж было хотел ответить, что нам сейчас не до разборок с марами — у самих раненый на руках, как следующая фраза Литвина заставила изменить мое решение.
— У них животное. Большое. С рогами.
«Оп-па. Похоже, это бубал», — решил я. И этот бубал может решить наши проблемы — я-то ломал голову, как дотащить шкуры до нашей пещеры с учетом того, что Шендр ничего нести не сможет. Сам бы дошел, и уже хорошо.
А вот если мы сможем сейчас грохнуть изгоев и забрать у них бубала (или как он там называется), то все у нас будет прекрасно — заберем все, вернемся в пещеру, переработаем шкуры и отправимся в Речной.
— Шендр! Дойти сможешь? — это единственный вопрос, который меня сейчас беспокоил.
Шендр кивнул и поднялся на ноги. На мгновение его лицо перекосила гримаса боли — зацепил или побеспокоил рану.
Спустя двадцать минут мы лежали в кустах, и я через свой дальномер наблюдал за лагерем изгоев. Похоже, они собирались продолжать путь в ближайшее время — собирали пожитки, тушили костер.
