В темном лесу, где сумерки тонут в густой тьме, Егор путается на каждом шагу, вызывая хохот своих спутников. Здесь воздух напичкан смехом и фырканьем, а вокруг ставятся новые копья из диких голосов, каждый удар больше подогревает огонь веселья.
Девушке не нужно будет возвращаться на автобусе, и ему, Дэну, не придется волноваться за нее. Но как же хотелось, чтобы она задержалась у него еще хоть на пять минут! Чтобы посидела рядом. Пусть даже бы спорила с ним. Или обеспокоенно хмурила черные брови. Как вчера.
У нее зазвонил телефон, и Лиза, извинившись, вышла в коридор.
– Зацепила? – спросил вдруг Ивасин, развернувшись к другу.
– Зацепила.
Зачем отрицать очевидное?
– Красивая, – согласился Петр. – Я заметил, как ты на нее смотришь. И как волком глянул на меня, когда я предложил ее подвезти.
Дэн тихо рассмеялся и покачал головой.
– Довези ее в целости и сохранности, Петь. И помоги ей отыскать этого чертова Рона.
– Постараюсь. А ты не расстраивайся.
– Постараюсь, – ответил Дэн Ивасину его же словами и усмехнулся его проницательности. Лиза вернулась, Ивасин остановился у двери, поджидая девушку.
– Как себя чувствуешь? – спросила она, и искреннее беспокойство в ее глазах сделало Дэна счастливее, чем сам вопрос.
– Лучше. Сегодня даже немного прошелся по коридору.
– Не торопись. Отлежись, – попросила она, но беспокойство в ее глазах сменилось радостью.
Петр с Лизой ушли, а Дэн еще долго лежал, вспоминая каждую мелочь, каждую деталь одежды девушки, интонацию, жест, улыбку. Бездействие творило с ним страшные вещи. Оказывается, от вынужденного безделья можно так внезапно и так крепко влюбиться. Кто б ему сказал…
К ночи завьюжило. За окном посветлело от закружившейся в пляске метели, и этот вечер напомнил Дэну тот недавний, когда он стоял под хлопьями первого снега и звонил Лизе.
