Он был пустынным, как бы заброшенным, и только антенны и локаторы над диспетчерской да силуэты, мелькающие изредка в окнах, говорили о том, что он действующий. Красавчик-Стив подумал, что можно было обойтись и без повязки.
Не успели они выйти на поле, как к самолету устремились заправщик и открытый «уазик» грязно-желтого цвета. В нем кроме водителя сидел молодой парень плотного телосложения. Он выскочил из машины и подошел к Красавчику-Стиву:
— Отойдем? — предложил парень и, когда они удалились на достаточное расстояние, сказал: — Можно обойтись и без пароля: я вас по фотографии узнал. Но почему вас трое? Ведь речь шла о двоих.
— Если это осложняет, то без проблем: двое так двое! — сразу согласился Красавчик-Стив. — Если бы оговорили раньше, мы бы заказали другой вертолет, а сейчас два дня придется ждать."
"— В таком случае поспешим. — Стив быстро вернулся и отвел Альберта в сторону. — Послушай, сынок, ты очень толковый парень, и я думаю, что это не последняя наша совместная работа. Вот обещаное, — Он вытащил конверт с долларами. — Делай операцию и возвращай себе красоту, данную природой!
— Вы знаете, шеф, вас просто не узнать. За такое короткое время — и так здорово научиться говорить по-русски! Нет, это без балды… то есть правда, а не комплимент. А за это, — он прижал конверт к сердцу,
— огромное спасибо! Помните, я пойду за вами всюду, куда вы меня позовете. Только скажите! И мне очень жаль с вами расставаться. — Он проговорил это с таким тяжелым вздохом, что Красавчик-Стив растроганно обнял его.
— Ты мне тоже нравишься, парень. Да, чуть не забыл. — Он вытащил еще несколько сотен долларов. — Это если они потребуют доплаты за твое возвращение. Разберешься, короче! Прощай! — Он ласково подтолкнул Альберта к трапу самолета.
Красавчику-Стиву почему-то было трудно расставаться с Альбертом. В его жизни было много встреч и много расставаний, но никогда он не переживал так, как сейчас. Как будто он оставлял здесь своего брата и боялся, что уже никогда с ним не сможет встретиться. В какой-то момент он лаже захотел вернуть его и задержаться здесь на пару дней, чтобы улететь вместе, но пересилил себя, потому что понимал: сразу появляется риск не выполнить задание, а этого он не мог себе позволить.
Примерно такие же чувства испытывал и Георгий Викторович Коломейцев. Ему тоже было грустно, но грусть его носила другой оттенок. Он прекрасно понимал, что покидает Родину. Готов ли он к этому? Стоит ли свобода такой цены? Не будет ли он потом кусать себе локти? Господи! Ну отсидел бы он свой срок: три, пять, семь лет! А потом спокойно жил бы себе да поживал. Но так рассуждать хорошо только теоретически.