В старой больнице "Городская" тайком происходит нечто невероятное: команда врачей и медсестер устраивает реальные войны за власть в отделении, забывая обо всех пациентах. Атмосфера здесь накалена до предела, словно в самой смертельной игре, где выживает только самый ловкий и коварный....
Это надо же! За такой короткий срок провернуть столько дел в чужой стране! Хотя, что он так удивляется? В них же течет одна кровь, а это что-нибудь да значит! Теперь нужно, не торопясь, но поспешая, как говорил некто великий, начать подготовку к выполнению плана Рассказова. И первым делом заняться этим Никитой. — Никита!"
"— Слушаю вас, командир! — весело отозвался тот. — Есть где место, где без проблем говорить с тебя? — Если я правильно понял, то вы хотите поговорить в укромном месте, чтобы не было лишних глаз и ушей, не так ли? — Точно так!
— И коль скоро вы с дороги, то вам нужно хорошо пообедать и отдохнуть?
— Ты очень прав, — усмехнулся Красавчик-Стив.
— О'кей! — кивнул он. — Но… — Конечно, самые лучшие и немые, — подмигнул Никита. — Что значит «немые»?
— Ничего не знают, ничего не видят, ничего не скажут!
— Отлично и прекрасно! Что надо! — КрасавчикСтив поднял кверху большой палец.
— А как в смысле… — Никита, продолжая поглядывать за дорогой, выразительно потер пальцами.
— Ты как, Ронни, будешь с девочкой кувыркаться? — повернулся Красавчик-Стив к своему телохранителю.
— Понимаешь, хозяин… — замялся тот, смущенно пожимая плечами.
— Что ты хочешь сказать? — деланно нахмурился Стив. — Ты что, еще ни разу не был с бабой?
— Был, но… — Ронни снова замолчал, потом решительно добавил: — Не нравится мне с ними.
— Не нравится?! — удивленно воскликнул Красавчик-Стив, потом догадливо ткнул его локтем в бок.
— Не с мужиками, а с мальчиками! — возмущенно возразил Ронни.
— Да-а-а… — Красавчик-Стив не нашел, что ответить. — Дела… Ну что ж, попробую, — неуверенно протянул он, — черт их знает, может, и в этой стране имеются «голубые». — Он снова повернулся к Никите. — Слушай, Никита, ты каких девочек любишь?
— Я? — хихикнул Никита. — А мне все равно, кого трахать: лишь бы шевелилось и весило больше двадцати пяти килограмм! — Он весело рассмеялся.
— В таком случае мне найдешь лет под семнадцать-восемнадцать, не более, и так! — Он снова поднял кверху большой палец. — Себе сам, что ты сказал, больше двадцать пять килограммов…
— А что хочет Ронни? Снова мальчика? — поморщился Никита.
— Так ты знаешь.
— А то! Каждый день только и просит. И каждый раз нового. — Он тяжело вздохнул.
