В новом турнире противодействия на всех уровнях стали явно заметны признаки бунта. Новым руководителем выступил не тот, кто бы ожидал, и теперь все глаза смотрят на его действия в ожидании перемен. Внутренние конфликты и внешняя угроза создают невероятно напряженную атмосферу, приправленную рисками и решением чьего-то максималистского лидера....
Повторится, пойдёте воевать простыми красноармейцами, и я сейчас не шучу.
Выдержав небольшую паузу, глядя на этих двоих, я понял, что сказанное осознали и прониклись. Затем я продолжил:
— Сейчас ты (я некультурно указал пальцем на ротного) идёшь и готовишь свое подразделение к выходу. А ты (я перевёл палец на начштаба) к нашему возвращению представишь мне на рассмотрение переработанные планы по запланированному нападению на аэродромы с учётом того, что мы теперь будем действовать только двумя ротами.
Не став дожидаться, пока они свернут свое пиршество, я ушёл.
— На самом деле, запрещать пить на войне — последнее дело. Я и не против, чтобы народ снимал подобным образом стресс, но не перед началом же операции. Наверное, зря я психанул и не толком объяснил ребятам, что и как. Но, с другой стороны, и сами ведь не маленькие, должны понимать. В любом случае, спускать подобное с рук никак нельзя.
Приняв для себя такое решение, я задумался о другом:
— Что делать, если мне правда пришлют какого-нибудь чудо-командира, знающего лучше, как воевать в существующих условиях? Очень уж не хочется из-за какого-нибудь дятла похерить все свои задумки. И не принять самолёт не получится. Никто этого не поймёт. Поэтому стоит подумать, как быть, если и правда подобное случится. Проще всего, конечно, плыть по течению и надеяться на пресловутый «авось».
