В новом турнире противодействия на всех уровнях стали явно заметны признаки бунта. Новым руководителем выступил не тот, кто бы ожидал, и теперь все глаза смотрят на его действия в ожидании перемен. Внутренние конфликты и внешняя угроза создают невероятно напряженную атмосферу, приправленную рисками и решением чьего-то максималистского лидера....
После довольно продолжительного инструктажа он неожиданно спросил:
— Скажи, Сергей, а как ты планировал действовать дальше, после того как перебрался бы со своим подразделением в район Пинска?
Я неожиданно даже для себя ответил вопросом на вопрос:
— Что, не можете придумать, что делать с моим батальоном, кроме как кинуть его под каток немецкого наступления?
Михеев реально слегка смутился и ответил, похоже, честно.
— Не совсем так, но близко. Лично я просто не могу придумать стоящих задач для твоего батальона, тем более что из боевых подразделений от него осталось всего ничего.
— Это пока всего ничего, когда из котла выберутся Остапенко, Горожанкин и Якимов, думаю, батальон снова станет полнокровным, другое дело что пополнить его техникой теперь будет проблемно, но я что-нибудь придумаю.
— Ты так и не ответил на мой вопрос, — напомнил Михеев, на что я хмыкнул и начал посвящать его в свои планы, осуществить которые теперь, похоже, не светит.
— Вообще у меня было два варианта, как действовать в дальнейшем.
Тут Михеев не выдержал и с ехидцей спросил:
— Да, что твои люди смогут сделать остальным армадам немцев с одним стрелковым оружием?"
"— Очень даже много чего. К примеру, жечь танки вместе с автомобилями, лишая противника техники и замедляя его передвижение, что в свою очередь скажется на темпа наступления.
Михеев уже с досадой произнес:
— Да как жечь, если пуля не пробьет броню? Автомобили, да, согласен, их можно вывести из строя, а танками-то ты что сделаешь?
Ту до меня дошло, что наши, похоже, до сих пор не знали или не обратили внимание, что немцы на марше возили с собой дополнительное топливо, транспортируя его непосредственно на броне.
