В новом турнире противодействия на всех уровнях стали явно заметны признаки бунта. Новым руководителем выступил не тот, кто бы ожидал, и теперь все глаза смотрят на его действия в ожидании перемен. Внутренние конфликты и внешняя угроза создают невероятно напряженную атмосферу, приправленную рисками и решением чьего-то максималистского лидера....
Когда я объяснил Михееву этот казус, тот только выматерился и произнес:
— Это получается, что все эти их танки можно просто расстрелять из засады из обычных винтовок?
— Не все и не просто, но да, крови им попить можно неслабо. Были бы на вооружении патроны с бронебойно-зажигательными пулями, тогда да, взвыли бы эти немцы от счастья в ожидании рокового выстрела из-под каждого куста на своём пути.
Покинул меня Михеев ну очень задумчивым. Не могу сказать, чем закончится этот мой ненавязчивый вброс идей, но надеюсь, что хотя бы мой батальон не станут тупо бросать под гусеницы наступающих немцев, а используют с умом, пока я тут валяюсь беспомощным.
Во второй половине дня я смог наконец вызвонить свою Настю. До этого несколько попыток не увенчались успехом. А тут сначала застал дома её маму, которой поведал, что меня слегка поцарапало, и я сейчас лечусь в Москве, а через часик уже и с Настей поговорил.
Этот странный госпиталь, в котором мне приходится лечиться, расположен очень далеко от дома Насти, поэтому навестить меня ей будет непросто, по крайней мере, в будний день.
Это я так думал, на самом деле уже через два часа она под недовольным взглядом капитана ГБ буквально влетела ко мне в палату и тут же расплакалась, присев рядышком на табурет и боясь даже пальцем дотронуться до моего перемотанного бинтами тела.
Ну да, зашла в самый неподходящий момент, под конец перевязки, и, похоже, надумала себе бог весть что.
С трудом её успокоил, а потом спросил, как она так быстро смогла сюда добраться.
Оказывается, ничего странного, она просто потребовала у отца его служебную машину, которую тот вынужден был предоставить в её распоряжение. Более того, они сюда прибыли всем семейством, но вредный капитан разрешил пройти в палату только ей.
Стоило мне только глянуть в сторону этого капитана, который так и торчал в дверном проходе, наблюдая за нашей встречей, и вопросительно поднять бровь, как его будто ветром сдуло.
— Значит, царапина, говоришь?
Тут ещё и папа включился:
— А я тебе говорил, Настя, что с военным связывать свою судьбу — неоправданный риск.
