Автор
В Командоре войны, где леденцы судеб непредсказуемы, каждому Великому Дому доверены книги запрещенных заклинаний. Память о них должна быть стерта навеки, а знания хранятся в особой книге, скрепленной печатями всех Великих Домов.
— Чего грустишь?
— Третья, — сообщил приставник, со вздохом отправляя бутылку под стол. — А кажется, будто только что пришел.
Артем щелкнул пальцами, и официант немедленно доставил еще одну бутылку.
— Есть дело, Христофан.
— Знаю я ваши дела, — буркнул приставник и потянулся к водке. — Как только совести хватило явиться ко мне после вчерашнего.
— Вот как раз о вчерашнем я и хочу с тобой поговорить. — Кортес решительно отодвинул бутылку. — Ты продавал что-нибудь еще из этого сундука?
— Не твое дело, — по-прежнему раздраженно пробурчал Христофан, но даже Артем разобрал в его голосе нотки неуверенности.
— Христофан, это мое дело.
— Слушай, Кортес, давай лучше выпьем?
— Выпьем, дружище, обязательно выпьем, но сначала хотелось бы услышать ответ.
Приставник расправил плечи и неодобрительно посмотрел на субтильного по сравнению с ним Кортеса. Но человек спокойно выдержал взгляд Христофана. Это был не вчерашний дружелюбный Кортес, а лучший наемник Тайного Города, как говорится, при исполнении, и приставник это понял.
— Христофан, ты продавал что-нибудь еще из сундука?
— Ну, продавал, продавал.
— Что?
— Браслет какой-то.
— Этот? — Артем положил на стол рисунок браслета фаты Мары.
— Может быть, этот, а что?
— Точно этот?
Приставник сдался окончательно:
— Этот.
— Кому продал?
— Челу какому-то.
— Он сам тебя нашел? — Приставник насупился. — Христофан, не вешай мне лапшу на уши. Кто заказчик?
— Не твое дело. Сказал, что продал, и точка.
— Мы тебя еле уговорили продать нам одну-единственную диадему.
— Во-во, согласился на свою голову.
— С твоей головой все в порядке. А вот другие могут покатиться, если ты нам не поможешь.
Приставник молчал.
— Христофан. — Голос Кортеса звучал мягко, но в карих глазах блестели льдинки. — Ты меня знаешь давно и знаешь, как я к тебе отношусь.
— Ну?
— Я тебя люблю. По-дружески.
— Ну?
— Дело очень серьезное, Христофан. Через день-два к расследованию подключатся Великие Дома, и тогда я тебе не позавидую. Нарушение корпоративных правил — серьезное преступление.
Приставник скривился.
— Кому ты продал браслет?
— Я его подарил.
— Кому?
— Богдану ле Ста.
— Почему ты это сделал?
— Он мне спас жизнь, — медленно ответил приставник. — На меня напала черная моряна.
— Очень интересно. — Кортес придвинулся ближе. — Продолжай.
— Я в Измайловском парке заночевал, надрался в «Ящеррице» и решил поспать на лоне природы. Иду себе, значит, место выбираю, а тут моряна. В боевой шкуре.
