Автор
Борис Рублев по прозвищу Комбат вместе с боевыми товарищами спецназа вновь вынужден применить боевой опыт, полученный в горячих точках. Перед героями встают новые испытания, требующие мастерства, отваги и верности боевому братству.
И если все его деловые встречи были записаны в большом еженедельнике, лежавшем на его рабочем столе, то об одной встрече он забыл напрочь, ведь о ней он договорился неопределенно.
А вот Борис Иванович Рублев помнил о ней. По своему характеру замкнутый, отставной майор не так уж много с кем и встречался. Несколько друзей в Москве, его постоянная женщина Светлана, с которой он еще до Таджикистана познакомился в аэропорту, ожидая Бурлакова – вот и весь круг его знакомств. И полковник Бахрушин занимал в нем достаточно видное место.
Как всегда в этот день Борис Иванович попил крепкого чая и посмотрев, чего следует прикупить из продуктов, сел за руль машины.
Особой надобности встречаться с Леонидом Васильевичем не было, но Рублев уже соскучился по общению. А Леонид Васильевич был человек компанейский, любил больше говорить, чем слушать.
Бахрушину Рублев не позвонил, справедливо считая, что из-за этого звонка встреча может и не состояться. Обменяются любезностями: «как живешь», «хорошо»… А на вопрос, чем сейчас занимаешься ему и ответить было бы нечего.
Борис Иванович подъехал к дому, в котором жил полковник Бахрушин и с трудом отыскал место для стоянки.
""Развелось теперь машин в Москве! То ли дело раньше, места для стоянки – хоть отбавляй! ""
Рублев выбрался из машины, проверил закрыты ли все дверцы и после этого вошел в подъезд.
«Все-таки большое дело иметь квартиру в центре, – размышлял Рублев, пока кабина лифта несла его к одному из последних этажей. – У нас что ни день, то в лифте нагадят, то кнопки сигаретами прожгут. А здесь чисто и даже духами пахнет, – Борис Иванович втянул носом воздух, ощутив в нем аромат дорогих духов. – Наверное, красивая женщина ехала», – подумал он, выходя на площадку.
Дверь квартиры Бахрушина Рублеву не понравилась. Не любил он всяких там глазков, переговорных устройств и сам никогда не спрашивал – просто открывал дверь и впускал гостя. Сейчас же на него смотрел рыбий глаз маленькой телекамеры.
Рублев еще некоторое время сомневался, уж очень похожей на выключатель оказалась кнопка звонка. Он надавил на нее один раз своей широкой ладонью, второй, но так и не услышал за дверью мелодичной трели.
И дверь двойная, и глазок.
«Внешняя, металлическая, наверняка на все четыре стороны запирается. Вот дождется Бахрушин, когда кто-нибудь сунет ему в замочную скважину гвоздик и не выберется он изнутри».
Наконец-то дверь отворилась. Впервые видел Рублев Бахрушина растерянным.
