Автор
Борис Рублев по прозвищу Комбат вместе с боевыми товарищами спецназа вновь вынужден применить боевой опыт, полученный в горячих точках. Перед героями встают новые испытания, требующие мастерства, отваги и верности боевому братству.
Минут через двадцать «Волга» Бахрушина догнала короткую колонну автобусов, следом за которыми растянулась на полкилометра вереница служебных «Волг». Машина Бахрушина пристроилась в самый хвост и теперь уже ехала медленно.
«Черные „Волги“, – думал Бахрушин. – Они словно специально сделаны для таких похорон – под цвет траура».
Он знал, сейчас многие оборачиваются, глядя на его автомобиль. Ведутся разговоры, звучит шепоток. Начинается возня вокруг смерти его людей. Конечно, куда легче считать виновным в смерти офицеров его, полковника Бахрушина, влезшего со своей любознательностью куда не стоило лезть.
– Ничего, мы еще повоюем, – пробормотал Бахрушин.
– Что? – недослышав, переспросил Комбат.
– Мы еще повоюем, – задорно усмехнулся Леонид Васильевич, – попомни мои слова. – Вслед за похоронами будет праздник.
Отдадим последний долг, и я займусь делом.
Кладбищенские ворота были предусмотрительно распахнуты. Автобусы, почти не сбавляя скорости, въехали на территорию.
За окнами поплыли ровные ряды памятников, уходящие почти к самому горизонту. Кладбище было поделено на ровные квадраты и существовало в этом порядке что-то военное.
Минут пять вереница машин двигалась по кладбищу, пока, наконец, автобусы и легковые машины не остановились возле маленькой площадки, где уже стояли ажурные подставки для гробов, Тут совсем недавно вырубили участок леса, чтобы расчистить место для новых могил. Блестели на солнце трубы духового военного оркестра.
Комбат с Бахрушиным отошли в сторону.
Заняться гробами было кому. Их вынимали из автобуса закрытыми – трупы обгорели. Борис Иванович Рублев стоял и вполуха слушал речи, которые произносились у гроба. Звучало все не очень-то убедительно. Обтекаемые фразы, никакой конкретики. И Рублеву, хоть он и не имел отношения к сегодняшним похоронам, сделалось стыдно за людей. Он посмотрел на Бахрушина.
Тот развел руками:
– Я все понимаю, но сделать-то ничего не могу. Ребят не вернешь и этим все сказано.
– Вы выступать будете, Леонид Васильевич?
– Зачем? Им что, легче от этого станет?"
"Или ты хочешь, чтобы все собравшиеся на кладбище подумали: «Вот, еще один выискался время наше занимать!» Похороны затягивать нельзя.
Двое молодых ребят в старой военной форме топтались возле свежевырытых могил, ожидая, когда же, наконец, кончится прощание и они смогут заняться своим делом.
Комбат вместе с Бахрушиным стали в конец длинной очереди, проходивших мимо гробов.
