Автор
В мире "жидкой валюты" и государственных субсидий на алкоголь, комбат не ждет награды. Из простых доходов от продажи спиртного, Гапон вырастил целый бизнес, пока соседние столицы терялись в безумии войны. Как из дешевого сырья сделать лучшую водку? Этот вопрос гнал его на исследования и новые открытия, открывая бескрайний простор для творчества и инноваций....
Женишься на какой-нибудь, а потом пилить начнет, никакого житья не станет. Ни мне, ни ей.
– Это точно. Бывает такое в жизни, случается… – и полковник Бахрушин, сузив глаза, горько хмыкнув, подумал о своей супруге.
И у него, у такого осторожного и неглупого человека, семейная жизнь сложилась не совсем так, как он мечтал. А исправлять уже было поздно.
– Садитесь, полковник, к столу, что ж вы какие-то разговоры завели, как поп на исповеди! Расскажите лучше, что новенького в мире, чем страна без меня живет.
– А то ты не знаешь! – ухмыльнулся полковник, ставя на стол бутылку «Столичной». – Еду я не брал, был уверен, что стол пустым не застану.
– У меня, полковник, стол никогда пустым не бывает. Ребята время от времени продукты подкидывают, да и сам я не бедный, поесть иногда люблю. Хотя, в общем-то, к еде неприхотлив, как волк. Могу один раз наесться до отвала, а потом дня три-четыре только сигареты покуриваю, да чай попиваю.
– Хорошо тебе. А у меня желудок, – и полковник Бахрушин похлопал по своему довольно-таки объемному животику.
– Что такое, Леонид Васильевич?
– Ты что, майор, не знаешь присказки?
– Что? – насторожился Рублев.
– Легче на морозе три часа поезд ждать на заброшенной станции, чем в тепле, сидя на диване, десять минут – сто граммов водки, – абсолютно бесстрастно сказал полковник Бахрушин, Борис Рублев расхохотался, показывая крепкие белые зубы:
– Это точно, полковник, не в бровь, а в глаз, – и подхватив бутылку, которая уже успела покрыться капельками, ловко свернул сильными пальцами винтовую пробку и аккуратно положил ее в центр пепельницы.
– За встречу, Борис. Сколько мы уже с тобой не виделись?
– Да уже месяца два. А если точнее, два месяца и десять дней.
– Ну, поехали. Считать ты умеешь…
Рюмки сошлись над серединой журнального столика.
"– Первая колом, вторая соколом, а остальные мелкими пташками. Правильно я говорю, полковник? До четвертой мы тоже дойдем.
– Верно говоришь, товарищ майор.
– Не люблю я это слово – товарищ!
– Мне по-другому казалось, – Леонид Васильевич был искренен в своем удивлении.
– Не люблю, когда его за столом говорят, а не на плацу.
– Ладно, тогда не буду его больше употреблять.
