Автор
В темном ресторане за полночь встретились два знакомых друг друга давно. Их глаза светились от возбуждения, они обнимались и подмигивали, словно давным-давно ушедшие друзья. Это описывает необычную встречу двух людей в центре Москвы, перед тем как их истории начнут переплетаться в мрачной нью-йоркской ночи....
Противно-скрежещущий хруст раздавался из зарослей.
— Давай, давай, Витя, скорее, скорее! — старик с мальчиком принялись выбираться из оврага.
Наконец, перепачкавшись с ног до головы, они сумели это сделать. Илья Андреевич за руку втащил Витю на край оврага.
— Пошли быстрее!
Витя на всякий случай прихватил большой камень, как ему казалось очень большой. На самом же деле камень оказался чуть больше яблока. Илья Андреевич держал перед собой крепкую суковатую палку, с которой он всегда ходил на прогулки.
— Томас! Томас! — уже не на шутку испугавшись выкрикивал Илья Андреевич.
— Томас! — вторил ему Витя и несколько раз попытался свистнуть. Но то ли пальцы были перепачканы землей, то ли рот полон слюны, свистнуть ему не удавалось.
Наконец они добрались до того места, откуда совсем недавно слышались страшные звуки. Огромный дог лежал на небольшой песчаной поляне.
Что-то грузное и большое зашуршало, зашелестело в кустах.
Воцарилась жуткая тишина.
— Что с ним, деда? Что? — воскликнул мальчик, затем увидел сизоватые внутренности, кровь, огромную зияющую рану на шее пса и как-то странно, словно бы мышь, запищал.
— Сволочи! Сволочи! — закричал мальчик и бросил камень в кусты, в ту сторону, где слышались треск и шелест ветвей кустарника. — Что это, дед? Что это?
Глаза Ильи Андреевича Самсонова были широко открыты и полны ужаса. Его рот кривился, руки дрожали.
Он морщился. А затем отвернулся, прополз несколько шагов на коленях и его начало тошнить. Витя смотрел на своего деда, на его спину и плечи, судорожно вздрагивающие.
А Илью Андреевича рвало. Время от времени Витя слышал голос:
— Господи, господи, да что это? Да что это такое?
Будь ты неладен, фашист чертов!
К кому относились эти слова Витя прекрасно понимал. Но кто здесь, на пустыре мог растерзать их огромного восьмидесятикилограммового Томаса мальчику было абсолютно непонятно. Медведи и тигры здесь не во"" дались, это Витя знал наверняка. Значит, человек.
