ОХОТА НА ДЬЯВОЛА Бестужев впервые ехал в столь фешенебельном вагоне — но не наслаждается роскошью. Вместо этого он думает о своей миссии: охотиться на дьявола, который прячется среди этих атрибутов роскоши. Не до них было — да и находиться в этих декорациях ему предстояло всего лишь несколько минут, прежде чем он выскользнет на улицу и продолжит свою странную, но важную работу....
Так поступали, впрочем, немногие, большинство и ухом не повели — надо полагать, будучи коренными парижанами, воспринимали юных сорванцов как привычную деталь городского пейзажа…
— Внимание, сейчас начнется! — отрывисто бросил Ксавье, весь напрягшись.
Напротив кафе — и того дома — мальчишки приостановились, двое проворно натянули рогатки… и раздался отчаянный звон бьющегося стекла, оба окна нужной квартиры, выходившие на неширокую тихую улочку, прямо-таки брызнули осколками.
"Как это обычно и бывает, моментально образовалась небольшая кучка зевак, за неимением лучшего развлечения таращившихся на два разбитых окна. Бестужев ждал… время текло… однако занавески так и не шелохнулись, никто за ними не показался, и это было насквозь неправильно — в таких случаях жильцы, будь они хоть скрывающимися от полиции анархистами, хоть чертом со ступой, непременно кинутся к окну посмотреть, что же случилось…
Показался осанистый полицейский в форменном кепи и коротком плаще с пелериной, он энергичными шагами направился к парадному, куда и проследовал, не обращая никакого внимания на зевак.
— Пойдемте, — сказал Ксавье, вставая.
Бестужев, не мешкая, ринулся следом. Они перешли на другую сторону улицы, нырнули под низкую арку меж домом и соседней лавкой зеленщика, свернули налево, оказались перед дверью черного хода, возле которой бдили двое агентов в штатском. Не останавливаясь, не говоря ни слова, Ксавье лишь мотнул им головой — и все четверо ворвались на черную лестницу. Первый этаж… второй… нужная дверь. У всех в руках появилось оружие, один из агентов проворно извлек еще и длинную никелированную отмычку.
Они прислушались. В квартире стояла совершеннейшая тишина, нарушаемая лишь отчаянным дребезжанием дверного колокольчика, — это старался мнимый ажан. Тишина и звон колокольчика… ни шагов, ни голосов… Бестужева помаленьку начали охватывать самые нехорошие предчувствия, и на лице Ксавье отражались те же чувства…
Кивок Ксавье — и агент осторожно потянул дверь на себя. Она бесшумно стала распахиваться.
