ОХОТА НА ДЬЯВОЛА Бестужев впервые ехал в столь фешенебельном вагоне — но не наслаждается роскошью. Вместо этого он думает о своей миссии: охотиться на дьявола, который прячется среди этих атрибутов роскоши. Не до них было — да и находиться в этих декорациях ему предстояло всего лишь несколько минут, прежде чем он выскользнет на улицу и продолжит свою странную, но важную работу....
— Уж не командовать ли ты мною собрался, братец? Забываешься, дубина!
Он произнес это в убедительной российской манере — и бедолага Шарль-Пантелей, услышав знакомые интонации, прямо-таки голову в плечи втянул. Но продолжал ехать выбранным маршрутом, ничуть не приближавшим их к Монмартру.
— Ты что, не понял, болван? — Бестужев говорил таким тоном, словно начинал сердиться, в манере «барин капризничать изволят». — Я кому сказал — на Монмартр? Я и в одиночку не пропаду. Живо!
— Никак невозможно-с…
— Что-о? Да я тебя, орясину такую…
— Алексей Воинович! — торопливо вмешался Серж.
— Вздор, — сказал Бестужев. — Ладно, я сойду здесь…
Пользуясь тем, что экипаж плелся по-черепашьи из-за очередного затора, он привстал и занес ногу. Цепко ухватив его за рукав, Серж прямо-таки взмолился:
— Господин ротмистр, не надо! Мы… Я… Аркадий Михайлович вам не сказал сразу, но там у вас будет важная встреча… Нельзя заставлять этого господина ждать… Я вас умоляю! Это для пользы дела!
Это прозвучало так фальшиво, словно было выдумано вот сейчас, сию минуту.
Бестужеву это начинало не нравиться. Легко списать все странности на отеческую заботу гостеприимного Аркадия Михайловича о безопасности важного гостя — однако не стоит забывать, что могут у происходящего сыскаться и другие толкования. Если рассуждать предельно цинично, от ротмистра Бестужева ничего более не зависит, и в дальнейших играх он совершенно бесполезен — пользы от него никакой, свое дело он сделал… что там по схожему поводу говорилось в бессмертной трагедии господина Шекспира?
Да, вот именно… Если посмотреть на ситуацию глазами некоего циника… Что мы получим? Ежели, паче чаяния, с господином Бестужевым что-нибудь стрясется, все его венские заслуги в отыскании Штепанека словно бы пропадают начисто, поскольку в Российской империи, как и в прочих странах, мертвых награждать и повышать в чинах не приятно.
