Жанр
В царской России, где каждое слово имеет значение, старый князь Меншиков осторожно ведет переговоры о последних контрактах для сохранения власти. Его верный сподвижник Петр Алексеевич держится на одном дыхании, боясь промахнуться. Александр Данилович же смотрит на все происходящее через призму грядущего конца, будучи неуверенным в том, что сделает правильный выбор....
— А ты, значит, старался?
— А зачем мне дурью маяться? Мне разобраться в деле требовалось. Вот смотрите. Населенные пункты, включая всякие выселки, обнаружить нетрудно. Даже если они в какой глуши. Люди ведь ходят — от того дороги да тропинки образуются. Проехавшись по округе, я составил набросок чертежа местности. Разместив на ней найденные дома и поселения со всеми выясненными путями. Проверил тропинки, которые ведут вроде как в никуда. Нашел еще дома. Каждый дом — это определенная площадь. Крестьяне сверх необходимого строить не станут.
— Максимальную, — заметил Меншиков, — но не настоящую?
— Да. Чтобы понять действительную наполненность пришлось еще раз проехать и поглядеть на хозяйство. На поля. Ведь каждая десятина поля — это труд. По весне и осени сжатый по времени труд. Да и иное поглядеть в хозяйстве. Проставил численность объявленную и численность необходимую по работам.
— А чего они прятались? — нахмурился Петр.
— А ты вот сюда посмотри? — указал он та лист, где показана нагрузка на крестьян и их производительность труда.
— От податей бегут?
— Нет, — покачал головой царевич. — От смерти своей. Я их всех опросил. И тех, кто остался. И тех, кто прятался. Как один твердят — подати и поборы с них берут. Рассказали сколько.
— А не врут? — с улыбкой спросил Головин. — По своим знаю — любят.
— Это если бы они могли сговориться. А так каждый бы свое врал. Расхождения были, но в целом совпало — не просто берут, а дерут с них три шкуры.
