Жанр
В царской России, где каждое слово имеет значение, старый князь Меншиков осторожно ведет переговоры о последних контрактах для сохранения власти. Его верный сподвижник Петр Алексеевич держится на одном дыхании, боясь промахнуться. Александр Данилович же смотрит на все происходящее через призму грядущего конца, будучи неуверенным в том, что сделает правильный выбор....
Ума не приложу как им вообще что-то получается вырастить и сделать. Особенно женщины и дети. На них больно было смотреть.
— Вот не надо, — скривился Петр. — Человеколюбию не всегда есть место.
— Причем тут человеколюбие? — наигранно удивился Алексей. — Голодающие изможденные женщины не могут нормально рожать детей. А дети, если рождаются, оказываются слабыми. Часто умирают. Оттого прирост рабочих рук маленький. Едва идет. Опять же, люди, находящиеся в таком состоянии плохие работники. Где тут человеколюбие? Это простой здравый смысл.
Помолчали.
Посмотрели на этот листок с обобщениями.
— Грустно?
— Грустно, — хмуро произнес Яков Брюс.
— Получается почти что как в той дурацкой шутке о том, что жадный хозяин почти что научил лошадь обходится без еды. Еще бы немного и привыкла. Но нет. Не повезло. Сдохла.
— Давай без этого… — буркнул царь.
— И чтобы ты предложил? Как это исправить? — поинтересовался Меншиков.
— Хватит! — обрезал беседу Петр. — Мы сейчас не для того собрались.
— Может Алексей что дельного скажет? — удивился Яков Брюс.
— Сейчас не время этим вопросом заниматься. И не место. Война идет. А все эти движения с крестьянами попахивают бунтом. Бунтами. Даже Смутой. Чтобы всем этим заняться, мы должны быть свободны и готовы действовать.
— Так мы же просто обсуждаем… — произнес Алексей.
— А если эти обсуждения просочатся и пойдут в народ? Представляешь, что будет?
— Их переврут и постараются использовать против нас. — пожав плечами ответил царевич.
"— Сам то веришь в то, что никто не проболтается? — хмуро спросил Петр. — Поэтому я повторяю — хватит о крестьянском вопросе.
— Ты ведь не хуже меня знаешь — его нужно решать.
— Леша…
— И чем скорее, тем быстрее твоя казна наполнится монетами. — буркнул Алексей. — Ладно. Все. На сегодня все.
— Скорее держава на годы погрузится в смуту. — встречно буркнул царь.
Царевич действовал методично.
Капая на темечко отцу.
Раз за разом возвращаясь к этому вопросу. Находя каждый раз новые поводы. И было видно — стены крепости дают трещины. Причем у окружения царя даже быстрее, чем у него самого. Арина даже доносила, что эти темы слышали слуги. Дескать, обсуждали приватно. И не так, чтобы ругали парня. Нет. Просто обсуждали, пытаясь понять, что делать.
И вот — новый заход.
Были бы фотографии — приложил бы. Сам то он насмотрелся на этих изможденных людей.
